Стремиться ли за "журавлём?" Можно, хорошо оценив риски. Отпускать ли "синицу?" Смотря какую. Есть такие, что и ощипать не грех. Главное, не остаться совсем с пустыми руками и такой же душой.
Сегодня третья история. Мужская. Потому, как вокруг мужчин тоже вьются и синицы, и журавлихи. Читайте, пожалуйста.
Так сложилось, что главным авторитетом для Саньки стал братан Михаил. Старше на восемь лет, он ещё помнил отца с матерью трезвыми, спешащими на работу. По выходным они водили его в парк покататься на каруселях, а потом они обедали за столом, накрытом белой скатёркой.
Никакой колбасы и полуфабрикатов, как в будние дни. Мать вставала к плите в семь часов утра, чтоб сготовить борщ с чесночными пампушками, котлеты или голубцы. Непременно шарлотку и компот - например, Мишка с них бы и начинал, вернувшись из парка.
Оживлённые родители открывали бутылку вина и уговаривали её к окончанию обеда. Становились ещё веселее, тискали Мишку. Ему, казалось, что лучше и добрее их нет - очень любил. Потом спиртное появилось за ужином, а в выходные мать с отцом одной бутылкой не ограничивались.
Видимость нормальной семьи сохранялась достаточно долго, хотя в парк уже не ходили, отправляя сына во двор. Квартира утрачивала заведённую матерью аккуратность, а с едой она заморачивалась всё меньше. И родительское настроение стало переменчивым.
Миша закончил первый класс, когда родился никому не нужный братишка. К окончанию декретного отпуска, мать спилась окончательно и на работу ходить не смогла. К ним приходили, какие-то неприятные тётки и мужики. Взрослые пили, курили прямо за столом, горланили песни, шумели.
Миша с Сашей спасались в своей комнате, набив животы сухомяткой. Должно быть, соседи просигналили куда надо. Заявились две очкастые женщины с сердитым настроем. Придирчиво всё осмотрев, включая мальчишек, обменялись мнением, со словами: "Надо изымать."
Матери было до лампочки, а отец вдруг занервничал. Из далёкого городка приехали бабушка с дедом - на взгляд Мишки старые, на самом деле, даже не пенсионеры. Они и стали опекунами ребят, лишённых родителей. Жить стали в бревенчатом доме - с печью, уборной на улице.
Городок оказался уютным. Радиозавод обеспечивал занятость взрослых, как и школы, детские сады, больница,магазины. Ну, получается, и ребятня невоспитанной, да необразованной не оставалась. Мальчишки быстро в заботливых руках прижились.
Мишку в школу определили, Саньку в дошкольное учреждение. Младший родителей скоро забыл, а старший однажды у бабки спросил: "Баба Наташа, а не знаешь, как там мамка с папкой? Ведь дед ездил к ним, да?" Заплакав, она сказала:
"Ох, миленький мой! Квартира ваша служебной была. Не отбирали, пока вы были. Уж потом попросили съехать. К каким-то знакомым напросились пожить. Мама померла от несчастного случая, а папа куда-то уехал. Мы, не со зла, их к себе не позвали. Ради вас."
Только через годы братья узнали, что во время ссоры, пьяный отец ударил их мать бутылкой по голове. Она в могилу, он - в тюрьму. Сгинул совсем или стыд мешал, но больше его не видели ни родители, ни сыновья. Оно и к лучшему.
Сане двенадцать исполнилось, а Миша только вернулся из армии,когда судьба, за что-то братьев не взлюбив, отняла у них и дедушку с бабушкой. Должно быть, они только с виду бодрились, делая, что должно для внуков. От инфаркта умерли один за другим, свой долг выполнив, насколько хватило сил.
Он и растил, воспитывал Саньку в самый ответственный возраст. И ничего, сохранил. Только проводив в армию, привёл в дом жену. После службы, Саня не сразу в родной город вернулся. Искал себя на комсомольско - молодёжной стройке в Сибири, заработав деньжат.
И уже могли дать отдельную комнату в общежитии барачного типа. Но такая тоска прихватила по брату, что начхав на перспективы, вернулся в родной городишко. Михаил братишке до слёз обрадовался. У него уж две дочурки бантами трясли. Куклы от дядьки очень кстати пришлись.
Супруга Миши, кругленькая - домашняя милота, с аханьем приняла платок - паутинку. Санька порадовался, что угадал. Брату протянул сберкнижку: "Я тут, немного, и на твоё имя скопил, Миша." Боялся взаимной неловкости. Но запросто посмотрев сумму, брат хлопнул его по плечу: "Твоим именем назову новую баньку!"
Душевно отметили встречу. Душевно зажили вместе. Михаил шоферил. Его жена, Люба, продавцом в молочном отделе работала. Сашка, опытный каменщик, нашёл себя в строительном деле. Побежали деньки, недели. Саня вёл холостую жизнь - ходил в Дом культуры на танцы, в компании, заводил необременительные знакомства с молодыми женщинами.
"Пора тебе, брат, жениться. Я уж обдумал: сделаем к дому пристрой в пару комнат. Огородик у нас маловат, но я на участок под дачу записан - скоро распределение. Главное, жену возьми подходящую. Вот, как моя Люба!
Жёны наши подружатся, дети будут вместе расти - лепота! И я бы тебе посоветовал Иру - сестрёнку Любаши. Ты ж сам видел - девчонка хорошая, скромная. Поварихой работает. Чуть моложе тебя."
Слова старшего брата тёплыми кирпичиками складывались. Саша всерьёз задумался. Да, жёнку себе Миша золотую сыскал. Двух мужиков, кроме дочек, обстирывает, кормит до отвала и всё с улыбкой. Руки не знают праздности - вяжет, девчонкам платишки шьёт.
И, при первом случае, пригласил Иру в кино. В отличие от бойких девчонок на стройке, она была стеснительной и молчаливой. Чуть что - вспыхнет румянцем, опустив глаза с длинными ресницами. Приятная девушка! Вторая Любаша.
Саню срочно перебросили на новый объект. Квартиры будущего пятиэтажного дома, предполагалось распределить между молодыми, семейными тружениками разных профессий. Торжественно, в конце июня - на День молодёжи. И, чтоб не пустырь вокруг был, а ухоженный двор с детской площадкой.
На всё про всё - два месяца. Строителям - лучшим из лучших, пообещали по одной квартире из каждого подъезда. Отличный стимул не только для ударной работы, но и срочно жениться, например, для Саши. Жить под одной крышей с семьёй брата - очень по родственному.
Но стать хозяином благоустроенной "хаты" - это вкус, совершенно другой, согласитесь. Городская газета отвела еженедельную полосу для освещения стройки, и молоденькая журналистка - в джинсах, яркой курточке, фасонистой кепке моталась по стройке вместе с фотографом.
Спеца от газеты звали Алёна. Стрижка гарсон с осветлённой по моде чёлкой, броско накрашенные ресницы. Третий курс заочного журфака. Из начинающих, так сказать. Но её репортажи и зарисовки, без привычной, газетной нудноты, захватывали читателей.
Корреспондентка моментально стала своей. На стройку доставляли горячий обед и, вместе с дружной командой - каменщиков, кровельщиков, маляров - штукатуров, крановщиков, Алёна наворачивала с большим аппетитом, не отказываясь от лука и чеснока, нарезанных в общую миску.
Свойская, она не кривилась от анекдотов с перчинкой, говорила на темы понятные всем. Уже разбиралась почему "этот раствор не идёт" и знала, что "швабровка" - не родня швабры. И вот эта Алёна околдовала Сашу.
Из головы вылетело, что подумывал срочно сделать предложение Ире, ради поимки двух зайцев - хорошей жены и, возможно, квартиры. Свой сниженный к ней интерес, объяснял занятостью и усталостью. Любаша молча расстраивалась за сестру, а Михаил подстёгивал брата:
"Смотри, проморгаешь. За Иркиной благосклонностью её бывший одноклассник охотится - цветочки подбрасывает на крыльцо, пробно приглашает в кино. Пока девка, как крепость, но долго не испытывай, Санька. Женись, хотя б к сентябрю."
Пятиэтажку сдали в срок. Квартира пролетела мимо Александра - только семейных рассматривали. Но приличную премию получил и записался в жилищную очередь. Появились свободные вечера, выходные. Взял и заявился в редакцию городской газеты.
Конец рабочего дня, а там суета, какие-то обсуждения слышатся из кабинетов. Александр усомнился:
"Зачем припёрся? Вообразил, дурак, что Алёна смотрела не так, как на других. Заинтересованно. А она, всего лишь, назвала мою физиономию фотогеничной!"
Саня со старших классов знал, что собою хорош. И покойная бабушка его называла красавчиком. Но глупо рассчитывать, что корреспондентка каменщиком увлечётся. Уйти не успел - из кабинета вылетела Алёна.
Воскликнула: "О, привет! Я чувствовала, что придёшь. Пошли, поедим, где-нибудь, я ужасно голодная. Хорошо было на стройке - обедом кормили!"
Саня усмехнулся: "Это не норма. Обычно все со своими туесками приходят."
Алёна кивнула: "Да знаю я эту сторону нашего строя."
Вскоре сидели в пельменной. Девушка умяла две порции, а Саня еле справился с первой - с Любиными не сравнить. В этом ключе, упомянул жену брата. Алёна согласилась:
"Есть такие женщины в наших городах и селеньях - из топора щей наварят и дырку пальцем зашьют. Я не из них. Жалко время тратить на быт. Безразмерная работа, учёба. Хочется почитать, встретиться с близкими по духу друзьями. Девчонки замуж рвутся с восемнадцати лет, а для меня семья - не главная цель. Осуждаешь?"
А Саша половину пропустил мимо ушей, загипнотизированный подвижным лицом и мимикой девушки. Но в тему ответить сумел:
"Тебе, Алёна, идёт быть такой. Я бы за тобой на край света пошёл. Но ведь не позовёшь, да?"
Очень серьёзно ответила:
"Ты поэтичен. И мне интересен. Внешность, фигура - для обложки журнала. У нас такие нон - стоп, я итальянские видела. В Москве. Я ведь в МГУ на дневное отделение поступала, но не прошла. Конкурс - ух! Год там жила, где придётся.
Внештатные задания разных газет выполняла, на подготовительные курсы ходила. Поняла, что правильней пойти на заочку. И вот - учусь, работаю в местной "зануде." Пойдёт для опыта. Потом уеду в город с большими возможностями. Кстати, вот тебе и край света, Саша. Слабо?"
Невозможно поверить, но между ними вспыхнул настоящий роман. Алёна давала Саше журналы, настаивая на прочтении литературных новинок. Потом, непременно, устраивала обсуждение - не увильнёшь. Саня втянулся, как и в немного странные встречи с друзьями Алёны.
В подвальном помещении, с разрисованными стенами, образовалась тусовка, называемая литературным клубом. Здесь читали запрещённое - напечатанное на машинки или даже переписанное от руки, разными почерками. Не всё понятное Александру.
Например, роман "Мастер и Маргарита," казался ему запутанной сказкой для взрослых. Пересказанная, одним из участников клуба, публицистика Солженицына вызывала недоверие... Но было любопытно и остро. Непонимание разгоняла Алёна, простым языком открывая суть.
И всё же, большую часть свободных часов они посвящали друг другу. Ходили в кино, на танцы, в доступное карману кафе. Много разговаривали. Много целовались. Не смотря на внешнюю свободу, девушка оказалась без сексуального опыта. К любви, в Саше добавилась ответственность за неё.
О том, что намерен сделать предложение девушке, Александр рассказал Михаилу, собственно, доверенному лицу в его личных делах. Брат встревожился не на шутку:
"Ты, Саня, не понимаешь, что творишь. Даже, когда ты её нам на показ приводил, я надеялся, что Алёна наиграется в просветительницу, и вы разбежитесь. А оно вон как. Тогда слушай, про вашу семейную жизнь, если она сотворится.
Ты, год за годом, будешь стремиться до Алёны допрыгнуть, а она дотянуть тебя до себя. Потом вы оба устанете. Твоя смазливая физия - то, на что польстилась она, станет привычной. Журналист с дипломом МГУ - не пареная репа. Она будет дальше расти. Сама по себе.
Даже, если, какой-никакой, техникум закончишь, останешься строителем. Уважаемым, знатным, но работягой. А её будут окружать, напичканные образованием. Между делом, ребёнка родит. Ты превратишься в ревнующего мужика в фартуке. Начнёшь права качать, она не потерпит.
Разведётся, и из квартиры, тобой же заработанной, уйдёшь, как миленький. Тебе уж теперь немного осталось до тридцати, а тогда, какой год пойдёт? А ни надёжной, хорошей жены, ни угла. И дитё без тебя будет расти.
Помяни моё слово, вернёшься к нам с Любой - на наших внуков смотреть. Ну, может, сойдёшься с какой-нибудь разведённой. Пока не поздно, обернись на Иру. Ягодка, а не девка! И тебе под стать. Ты к ней сходи, но уж по серьёзному.
Я, от Любаши, тоже вот прям без ума, не был. Но почуял - моя. С такой, ужом на сковородке, не придётся вертеться, доказывая, что и ты крутой. От сердца советую, братка. Никого ближе тебя нет."
Слова старшего брата смутили Санину душу. В них житейская мудрость просматривалась. Вспомнилось, какие панибратские отношения у Алёны с друзьями из подвального "клуба," в основном мужчинами. А один с ней держался, как бывший - с намёками.
И разве комфортно чувствовал себя Саня? Сидел, помалкивая, не умея выразить мнение. А вдруг так будет всегда? Об отъезде из городка, Алёна говорит, как о решённом. Пусть через год или два. Её несёт собственный ветер. Она жаждет впечатлений, развития.
Красивая, умная, талантливая. Простая. семейная жизнь (вот как у Любаши), для неё - кандалы. Да, есть любовь между ними, но по себе ли он деревце срубит? Думал об Ире. Славная. Такая, с гордостью, станет хранить Почётные грамоты мужа. Не станет требовать, чтоб он "развивал чтением мозг."
Но ведь он любит Алёну, а не Ирину. Любовь - важнее всего. И об этом, между прочим, роман про Мастера и его Маргариту. Алёнка объяснила. И что - так и будет всю жизнь объяснять?! Измучившись, Александр "отнёс" разговор с братом, к Алёне. Расставание в уме не держал.
Алёна найдёт лёгкие, убедительные слова и отбросит мучения Саши, как свою длинную чёлку со лба.
Алёна сказала, что Михаил прав. И Саня прав, что сомневается. И никая это не любовь. Действительно, на распрекрасную Санину фактуру польстилась, хоть и догадывалась, что она почти без мозгов. Голос звенящий, вот-вот и заплачет.
Саня попытался назад отмотать, сказав, что это всего лишь полемика (умное слово поймал от Алёны) разных сторон, но девушка враз потеряла к нему интерес. Уйди, да уйди. Ну и ушёл. Потом узнал, что Алёна уволилась и уехала. Её мама сказала, добавив, что дочери здесь, конечно, не место.
Возможно, в понимание "не место" и Сашка входил. Недолго поухаживав, он на Ирине женился. Родили троих детей. Вместе с семьёй брата прожили до рождения первенца. Потом, передовику - строителю, дали двухкомнатную квартиру. Успел, до перемен, добиться трёхкомнатной.
Из городка не выезжал. Затужил в девяностые, но старший брат предложил изготовлять деревянные рамы, скамейки,. кладбищенские столики, беседки и навесы для дач. Чуть выбрались, обзавелись тонаром и, в две семьи, приладились продуктами торговать.
Однажды, Миша сказал:
"Была у нас покупательница, похожая на Алёну. Так и Люба считает. Она велела промолчать, а я причины не нахожу. Всё паутиной покрылось, да и сложилось, как надо. Сказал, к сведению."
Саня, с редкой сединой в волосах, смолчал. Михаил отчего-то взорвался:
"Ну, что смотришь ежом?! Не получилась бы эта любовь, братушка. Чуял, я чуял иногда твою маету с Ириной. Молодец, хоть не обижал. Уж как сложилось, Сань. И жизнь - такая стервь выдалась, что порознь бы не сдюжили. Хочешь, сходи - взгляни, поздоровкайся. Наверное, мать проведать приехала. Сходи. Я промолчу."
Через паузу, погладив левую сторону, там, где сердце (всего лишь мышца, перегоняющая кровь, как утверждают анатомический атлас), Александр откликнулся, почти шёпотом: "Да что уж теперь душу рвать. Проехали. Не для меня она была, не для меня. Но до конца дней не забуду, Алёнку."
от автора: Всё же ещё дополню. Алёна, очень короткое время, работала вместе со мной в многотиражной газете. Такая симпатичная, с амбициями. С дипломом МГУ. Потом нашлось место в городской газете. Ещё позже, всё на свете переменилось. Я, не статьи писала, а уже работала в военкомате.
Местных газет, стало большое количество. И вот, в одной, я прочитала очерк, с заголовком "Не каждой любви суждено сбыться." Автором была Алёна. Она подробно описывала историю своих отношений с Сашей, с фактами из его детства, последующей жизни. Вплоть до тонара.
А ещё про то, как приехала маму проведать, а к ней пришёл Михаил - старший брат Александра. Прощения попросить за то, что стал той спицей в колеснице, которая помешала брату на ней жениться.
Для меня эта, своего рода исповедь, во многом, нова не была. Алёна ею делилась, работая в многотиражке. Слегка насмешливым тоном. Из очерка я лишь узнала дополнительные подробности. Статья, позицию автора, не проясняла. Своих личных, окончательных эмоций, Алёна не выдала.
Но я точно знала, что замуж она не выходила и детей не родила.
Благодарю за прочтение. Голосуйте, пишите, подписывайтесь. Лина