АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ЛАНДШАФТ СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ

И.А. Беляев

Аннотация: В статье рассматривается антропологический ландшафт современной философии; вводится рабочая дефиниция соответствующего понятия. Данное понятие определяется как типичные для наших дней варианты существования в сфере «любви к мудрости» людей, отличающихся друг от друга общими жизненными установками, конкретными целями и действиями, необходимыми для их реализации.
Предлагается соответствующая указанной дефиниции рабочая типология людей, чья деятельность непосредственно связана с философией. Будучи аналогичной типологии Платона, эта типология детализирована в большей степени; её содержание разрабатывалось с учётом современных реалий. В рамках типологии фиксируется два типа людей, каждый из которых включает в себя три подтипа. Первый тип – профессиональные философы – делится на философов-ис-

С. 19
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

следователей, философов-преподавателей и философов-аналитиков. Во втором типе – философские маргиналы – вычленяются парафилософы, квазифилософы и иные философские маргиналы. Рассматриваются ключевые признаки всех перечисленных типов и подтипов. Вносится и обосновывается предложение о разработке «Этического кодекса философа», призванного способствовать минимизации имитационного содержания действий и поступков философских маргиналов.
Ключевые слова: антропологический ландшафт современной философии, философия, человек, профессиональные философы, философские маргиналы, этический кодекс философа.

Предисловие. Философы наших дней, стремящиеся к созданию целостной картины мира, исследуют широчайший круг процессов и явлений действительности, осмысливают и концептуализируют обширные пласты разнородной и разнохарактерной информации. Ничто из достойного философского постижения не сможет, казалось бы, избежать их пристального внимания. Возникновение такого впечатления весьма вероятно, однако его трудно признать верным во всех отношениях. В частности, исследовательский интерес философов имеет далеко не должные масштабы применительно к той сфере, в рамках которой, в основном, локализовано их истинное, единственно приемлемое ими существование.
Утверждение о том, что философия, как таковая, в общем-то, обделена профессиональным вниманием самих философов, вряд ли вызовет сколько-нибудь серьёзные возражения. Отдельные попытки философского осмысления философии (метафилософии), пусть даже вполне успешные, являют собой скорее исключение, чем правило. Иначе говоря, в сфере философии сложилась такая ситуация, в рамках которой философ оказывается «сапожником без сапог». Осознание наличия данного обстоятельства диктует необходимость признания актуальными тех исследований, объектом которых выступит философия. Неизбежное следствие такого признания – побуждение философов к целенаправленному осмыслению тех реалий, которые окружают их в сфере философии.
Меня это признание склонило к осуществлению настоящего исследования, в рамках которого была предпринята попытка ос-

С. 20
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

мысления реалий современной философии с философско-антропологической точки зрения. Базовым для проводимого исследования стало вновь вводимое понятие «антропологический ландшафт современной философии». Данное понятие использовано как название статьи постольку, поскольку разработка некоторых аспектов его содержания явилась квинтэссенцией проводимого философского поиска.
Понятие современной философии и её антропологического ландшафта. Нет никакого сомнения в том, что при конструировании рабочей дефиниции понятия «антропологический ландшафт современной философии» в роли понятийно-терминологических предпосылок должны выступить, с одной стороны, наиболее общие представления о том, что следует понимать под «современной философией» и, с другой стороны, особенности традиционного для географии значения понятия «ландшафт». Понятие «антропологический» в данном случае в интерпретации, конечно же, не нуждается.
Поэтому перейду к уточнению значений двух понятий, призванных выступить конструктивными элементами применительно к базовому понятию настоящего исследования.
Анализ наиболее устоявшихся вариантов взглядов относительно должного значения понятий «современности» и «философии» свидетельствует о том, что современной в рамках осуществляемого исследования допустимо полагать философию, объединяющую в себе множество процессов и явлений, а также представлений о них, имевших и имеющих место в сфере деятельной «любви к мудрости» с конца ХХ в. до наших дней.
Опора на традицию использования понятия «ландшафт» в сфере географии позволяет применить соответствующий термин для обозначения совокупности разнообразных комплексов явных и неявных, структурных и функциональных составляющих философских процессов и явлений.
Теперь, исходя из того, какие значения допустимо приписывать рассмотренным понятиям, появляется возможность формулирования дефиниции понятия «антропологический ландшафт современной философии». Думается, данное понятие можно определить как типичные для наших дней варианты существования

С. 21
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

в сфере «любви к мудрости» людей, отличающихся друг от друга общими жизненными установками, конкретными целями и действиями, необходимыми для их реализации.
Типология людей, связанных с философией. Прежде всего, следует констатировать, что корректная типология философов разработана ещё Платоном [8]. Эта типология, конечно же, не забыта специалистами; осмысление её содержания продолжается [11 и др.]. Принимая во внимание данные обстоятельства и не претендуя, разумеется, на «состязание» с античным мудрецом, позволю себе отметить, что представленная в статье типология аналогична платоновской, однако речь об их тождественности вести не стоит.
Платоновская типология, будучи менее подробной, чем вновь предлагаемая, явилась итогом творческого осмысления её автором жизненных реалий своей эпохи. Здесь же надо указать, что основанием обеих типологий выступает признак отношения человека к философии, определяющего истинную мотивацию и общий характер всей его деятельности в данной сфере. Полагаю, что выбор этого признака – естественное и едва ли не неизбежное следствие того, что мы, наши современники и соотечественники характеризуемся, по большому счёту, наличием тех же достоинств и недостатков, которые были свойственны античным грекам.
Логика исследования диктует необходимость перехода к презентации эвристически ценного для настоящего исследования результата деления людей, связанных с философией, на типы. Предлагаемая типология включает в себя два типа, которые, в свою очередь, содержат в себе по три подтипа.
Первый тип – это профессиональные философы, каждый из которых занимается философией профессионально и является человеком, «вопрошающим» [9] себя и доступные фрагменты мира о сущности и существовании истины, а также о многом другом, рельном и воображаемом. В рамках данного типа обнаруживаются подтипы, выделенные на основании тех функций, которые оказываются доминирующими в процессе осуществления профессиональной деятельности: философы-исследователи, философы-преподаватели и философы-аналитики.

С. 22
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Рассмотрим некоторые из ключевых признаков, свойственных представителям отдельных подтипов этого типа.
Философы-исследователи непосредственно осуществляют смысложизненный, теоретически ориентированный поиск, критически анализируют сложившиеся представления о действительности, стремятся обнаружить нечто новое в составляющих её процессах и явлениях. Их профессиональная деятельность сосредоточена, в основном, в специализированных учреждениях (Институт философии РАН, Институт философии и права Сибирского отделения РАН, Институт философии и права Уральского отделения РАН), а также в структурных подразделениях некоторых вузов. Результат деятельности философов-исследователей – это идеи и концепции, которыми они делятся с коллегами устно, в процессе выступлений на различных форумах и письменно, посредством публикации книг и статей.
Философы-преподаватели реализуют свой интеллектуальный потенциал в рамках образовательного процесса посредством проведения учебной работы по философским дисциплинам. Философы, относимые к данному типу, в подавляющем большинстве случаев трудятся в образовательных организациях высшего и среднего профессионального образования. Процесс деятельности философов-преподавателей, теснейшим образом сопряжённый с деятельностью обучающихся, результируется в философском становлении последних как их приобщении к истине, к рациональным путям её постижения.
Философы-аналитики занимаются сбором и обработкой актуальной информации, выделением, анализом и оценкой имеющихся тенденций и складывающихся ситуаций, формированием практически применимых представлений о реальном положении дел в определённой сфере. Их способности эффективно работать с информацией находят применение в различных государственных и частных, коммерческих и некоммерческих организациях. Достигнутый ими результат – это, прежде всего, их интеллектуальный вклад в успешность функционирования той организации, в которой они осуществляют трудовую деятельность.
Общим для каждого из профессиональных философов является принципиальное отсутствие склонности к подмене реально-

С. 23
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

го осуществления процессов постижения и осмысление истины их имитированием. Представители данного типа, вне зависимости от специфики складывающихся обстоятельств, просто не способны предложить кому бы то ни было «осетрину второй свежести» [2] или «собачье мясо вместо баранины» [10].
Что же касается тех, кто «внедрился» в сферу философии, но не сумел или не захотел стать профессиональным философом, то они, подобно другим нашим современникам, не только позволяют себе осуществление социально значимых актов имитации, но и зачастую делают это осознанно и целенаправленно. Причём, используемые ими формы имитации могут обладать разной, порой весьма высокой степенью изощрённости [4]. И в том, что на сегодняшний день имеются основания для признания жизни общества фальшивой [3], есть некоторая доля их вины!
Второй тип, обобщающий в себе представления о людях такого рода, полагаю допустимым именовать философскими маргиналами. В его состав входят довольно многочисленные индивиды, которых можно назвать философами только по недоразумению. Тем не менее, рискну заявить, что без них, без их ненужного для дела, «участия» философия как сфера человеческой деятельности немыслима как в наши дни, так и в обозримом будущем, хотим мы этого, или нет. К подтипам, составляющим данный тип, полагаю возможным отнести парафилософов, квазифилософов, а также «примкнувшие к ним» иных философских маргиналов.
Парафилософы – это те, кто находится рядом с философами, причём как в прямом, так и в переносном смыслах. Они похожи, и даже очень похожи на профессиональных философов, вот только истоки и смысл всего совершаемого ими весьма далеки от бескорыстного поиска истины и приобщения к ней других людей. Парафилософы имитируют философию исключительно меркантильно; все их действия и поступки ориентированы на получение какой-либо выгоды.
Квазифилософы, в отличие от парафилософов, сравнительно безобидны. Они, скорее, играют в философию, имитируя и творческой поиск, и радость от совершённых открытий и от возможности делиться обретённым знанием с теми, кто в них нуждается.

С. 24
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Они, в общем-то, бескорыстны, их вполне удовлетворяет впечатление приобщённости к философии, производимое ими на окружающих.
Те, кого я счёл возможным обозначить сугубо инструментальным термином «иные философские маргиналы», характеризуются весьма существенно различающимися внешними проявлениями и их внутренними истоками. По сути, границы данного подтипа весьма условны. Ключевым признаком при отнесении индивидов к рассматриваемому подтипу будет имитирование занятий философией, которое напрямую нельзя посчитать ни корыстной, ни игровой. Имитирование здесь будет вторичным, сугубо инструментальным. Условно это участие можно назвать имитационным. Некоторая тавтологичность тут, конечно же, присутствует. Тем не менее, я счёл возможным рядоположить однокоренные слова для того, чтобы показать вторичность имитации причастности к философии, присущей всем представителям обсуждаемого подтипа. Имитация причастности к философии здесь базируется на имитации чего-то иного.
Далее хочу подчеркнуть, что философские маргиналы не просто похожи на профессиональных философов. Некоторые из их проявлений, доступных внешнему наблюдателю, практически неотличимы от проявлений тех индивидов, чьей естественной сферой существования является философия.
Впрочем, отделение одних от других оказывается возможным при сопоставлении реальных результатов их деятельности. Результатом профессиональной деятельности философов едва ли не в каждом из возможных случаев станет нечто конкретное, поддающееся отделению от осуществляемого процесса. Что же касается философских маргиналов, то подобное заявление относительно достигаемых ими результатов вряд ли будет соответствовать реальному положению вещей. Их результат неотделим от процесса их деятельности. Фактически он, собственно, как раз и заключается в имитировании личного участия в каких-либо действиях, совершение которых является неотъемлемой составляющей деятельности профессионального философа. Иначе говоря, результатом деятельности философских маргиналов выступит, в конечном счёте, процесс самой этой деятельности.

С. 25
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Если факт существования философских маргиналов – неизбежность, порождаемая изначально-сущностным несовершенством социальной жизни, то факт их социальной приемлемости, успешности и даже официально фиксируемой «эффективности» стоит признать свидетельством того, что не всё ладно в нашем философском «датском королевстве».
Но вот что ещё интересно. Во многих случаях эти люди нисколько не сомневаются в том, что они являются философами. Профессиональные философы сомневаются [6], а они – нет! И, действительно, почему это они должны сомневаться в своей философской состоятельности? Ведь их окружение, практически весь круг общения величает их философами. А руководство едва ли не непрерывно награждает их за якобы философские заслуги, тем самым стараясь поставить их в пример людям, действительно живущим философией.
Стоит заметить также, что тип, по определению, существует, прежде всего, как тенденция; его границы не являются «непреодолимыми». Дрейф конкретных индивидов из одного типа в другой не только возможен, но и неминуем, чему способствует множество факторов, не всегда доступных чёткому артикулированную. Причём, надо полагать, превращение профессионального философа в философского маргинала более вероятно, чем осуществление противоположно направленного процесса. Движение «вниз» обычно оказывается заметно более лёгким, чем движение «вверх»…
Этический кодекс философа как инструмент «сдерживания» философских маргиналов. Должно ли профессиональным философам в сложившейся ситуации вести себя молча или же не молча присоединяться к хору восхваляющих друг друга философских маргиналов и всецело поддерживающих их руководителей? Здесь возможен, скорее всего, отрицательный ответ.
Учитывая данное обстоятельство, имеет смысл вспомнить Льва Николаевича Толстого и его религиозно-философское учение. Великий русский мыслитель, как известно, предлагал людям, которые окружены злом, обладающим высоким развращающим потенциалом, но ничего не могут изменить в сложившейся ситуации, хотя бы самим не участвовать в процессах, воспроизводящих и

С. 26
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

приумножающих зло. Но стоит ли людям, жизнь которых воистину неотделима от философии, с бездумным усердием следовать совету Толстого в его буквальном смысле, или же им необходимо что-то предпринять?
С одной стороны, маргиналы в сфере философии представляют собой то зло, миновать встречи с которым не дано никому из профессиональных философов, как бы им того не хотелось. Вряд ли даже при каком-то отличающемся от реального раскладе событий мир философии может оказаться свободным от тех, кто выдаёт себя за философа, но им не является. Всерьёз стремиться к недостижимой цели – это, надо полагать, попытка оказаться мудрее жизни. Здесь, на деле, стоит надеяться только на некоторое сокращение количества маргиналов-имитаторов и, как следствие, на уменьшение их влияния на происходящее.
С другой стороны, профессиональные философы всё-таки в силах поставить на пути философских маргиналов заслон, который хотя бы немного снизит уровень их благоденствия. В роли этого заслона мне видится «Этический кодекс философа». Название документа, который я предлагаю создать и принять к руководству, может быть совершенно иным. Объём этого документа также не стоит регламентировать сколько-нибудь жёстко. А вот его содержание в любом случае должно прямо указывать на то, что есть «добро» и что есть «зло» в сфере философии, какие действия и поступки профессиональный философ не может совершать по определению. И пусть все те люди, которые, так или иначе, оказались лично причастными к процессам, происходящим в данной сфере, получат возможность осознать этичность буквы и духа предлагаемого документа.
Поскольку формирование «единых, универсальных и, тем более, абсолютных моральных кодов и норм» [5, 55] невозможно не только в теории, но и на практике, постольку не стоит уповать на то, что однажды созданный Этический кодекс, пусть даже выглядящий весьма удачным, будет чрезвычайно долго и, при этом, достаточно эффективно регулировать поведение множества разных людей, причастных к сфере философии. Что же касается идей, которые могут быть положены в основу содержания Этического кодекса, пригодного для использования в наши дни, то их можно

С. 27
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

обнаружить в ранее опубликованных работах отечественных философов [1 и др.].
Предвидя возможные сомнения в верности сказанного выше и возражения против вносимого предложения, полагаю необходимым заявить следующее: профессиональный философ, конечно же, вовсе не нуждается в документе, регламентирующем процесс и результаты этической регуляции его деятельности.
В журнале «Интеллект. Инновации. Инвестиции», который издаётся в Оренбургском государственном университете, сложилась традиция проведения заочных круглых столов, в рамках которых обсуждаются актуальные философские вопросы. Два последних круглых стола назывались так: «Честное философствование» и «Самоопределение философа». Участники разными словами выражали общие, по сути, мысли о том, что философия и самоопределение философа могут быть только честными [7; 11]. Иное просто невозможно!
А вот философские маргиналы – профессиональные, де-факто, имитаторы – не могут действовать честно, по крайней мере, делать это добровольно. Этический кодекс нужен профессиональным философам, чтобы сдерживать их. Этический кодекс нужен Российскому философскому обществу для того, чтобы выжить в складывающихся условиях, жить и развиваться!
Заключение. Таким образом, антропологический ландшафт современной философии являет собой сочетание, как минимум, двух вариантов существования людей, каждый из которых де-факто выступает относительно самостоятельным типом. С одной стороны, это профессиональные философы, с другой – философские маргиналы. Если внешне, поведенчески, они сходны, то внутренне, мотивационно, принципиально различны.
Представители этих типов входят в самые разнообразные отношения друг с другом, обычно понимая их суть и конкретное содержание по-своему. Дело в том, что профессиональный философ знает, кто он такой, хотя, критически относясь к своему знанию, нередко сомневается в его объективности. Философский же маргинал обычно воображает, что его имитационная активность есть то, и только то, что нельзя не признать истинным философствова-

С. 28
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

нием. Можно предположить, что каждый из них в той или иной степени склонен с точки зрения общего характера приобщённости к философии усматривать в представителе другого типа «родственную душу».
Профессиональный философ принимает философского маргинала за пока ещё профессионально не раскрывшегося, но, тем не менее, ориентированного на постижение истины человека.Философскому маргиналу профессиональный философ видится более или менее успешным имитатором. Осознавая неизбежность своего взаимодействия, маргинал склонен выбирать одну из двух альтернатив: либо налаживать партнёрские отношения с ним, либо искать, находить и реализовывать возможности лишения его профессионально-карьерных перспектив.
Наличие в сфере философии множества маргиналов-имитаторов – это перманентно приходящая беда, самовоспроизводящееся зло, которое, несмотря ни на что, поддаётся минимизированию. Средством минимизирования, надо полагать, может стать Этический кодекс философа, в содержании которого должна быть проведена чёткая демаркационная линия между тем, что является допустимым и потребным, а что – категорически недопустимым.
Что же касается приоритетных направлений дальнейших исследований антропологического ландшафта современной философии, то здесь имеет смысл вести речь прежде всего об уточнении содержания ключевых признаков каждого из выделенных в статье типов и подтипов людей, связанных с философией. Кроме того, весьма актуальным и, при этом, совершенно неразработанным является вопрос о деталях процесса перехода людей из одних типов и подтипов в другие. И, наконец, особой остротой в наше время обладает комплекс теоретических и практических вопросов об этической регуляции деятельности людей в сфере философии.

ЛИТЕРАТУРА
1. Бажанов В.А. Пролегомены к этическому кодексу отечественного философа // Вестник Российского философского общества. – 2009. – № 1(49). – С. 88-94.
2. Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. – М.: АСТ, 2017. – 512 с.
3. Закирова Т.В. Фальшивая жизнь современного общества и её связь с социальной имитацией // Интеллект. Инновации. Инвестиции. – 2021. – № 1. – С. 107-112. – DOI 10.25198/2077-7175-2021-1-107.

С. 29
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

4. Лившиц Р.Л. Формы имитации науки // Интеллект. Инновации. Инвестиции. – 2015. – № 4. – С. 80-86.
5. Марков Б.В. Аналитика вины, стыда и совести // Этическая мысль. – 2020. – Т. 20. – № 1. – С. 52-68. – DOI 10.21146/2074-4870-2020-20-1-52-68.
6. Марков Б.В., Резник Ю.М. Философ и его мир. С чего начинается и где заканчивается философствование // Личность. Культура. Общество. – 2019. – Т. 21. – № 1-2(101-102). – С. 210-229. – DOI 10.30936/1606-951X-2019-21-1/2-210-229.
7. Олимов К. и др. Самоопределение философа // Интеллект. Инновации. Инвестиции. – 2019. – № 3. – С. 98-113.
8. Платон. Государство. – М.: Русайнс, 2017. – 323 с.
9. Резник Ю.М. Человек вопрошающий. О назначении философа // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Социальные науки. – 2014. – № 1(33). – С. 147-154.
10. Стругацкий А.Н., Стругацкий Б.Н. Хромая судьба // Стругацкий А.Н., Стругацкий Б.Н. Хромая судьба; Хищные вещи века: Фантастические повести. – М.: Книга, 1990. – С. 3-306.
11. Тульчинский Г.Л. и др. Честное философствование // Интеллект. Инновации. Инвестиции. – 2017. – № 12. – С. 68-76.
12. Chelyshev P.V. The Image of the Ideal Person or Plato on the Nature, Place and the Tragic Fate of Philosophers in the Republic // Agathos: an International Review of the Humanities and Social Sciences. – Romania: Alexandru Ioan Cuza University Press, 2019. – Volume 10. – Issue 1 (19). – Р. 7-15.

С. 30
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++


P. S. Опубликовано: Беляев, И. А. Антропологический ландшафт современной философии / И. А. Беляев // Вестник Российского философского общества. – 2021. – № 3-4(97-98). – С. 19-31. – DOI 10.21146/1606-6251-2021-3/4-19-31. – EDN GOQQQR. https://www.elibrary.ru/download/elibrary_47459855_89612100.pdf

P. P. S. Термин «профессиональный философ», часто встречающийся в статье, не является вполне подходящим для данного случая. Скорее, здесь более уместными могли бы оказаться термины «подлинный философ» или «истинный философ». Однако речь в статье идёт о ныне здравствующих людях; степень философской подлинности каждого из них покажет (или не покажет) время... Поэтому пришлось назвать философов, на подлинность которых стоит надеяться, профессиональными.