Я шла по улице в самом унылом из всех возможных настроений. Нет, меня не выгнали с работы, на кошелек с мобильником не польстился ни один карманник, и даже дорогущие итальянские колготки за целый день беготни не пустили ни одной тонюсенькой стрелки. Причиной печали был бойфренд Толя, который к месту и ни к месту гордо именовал себя при посторонних «гражданский муж». Я как раз собиралась сегодня вечером сказать, что дорогам нашим лучше бы разойтись в разные стороны, но эта сволочь опередила меня, позвонив и радостно поведав, что он начал ремонт в квартире, после чего надежды на скорое прощание с Толиком в момент лопнули мыльным пузырем.
Чувствую, после таких сумбурных объяснений вы окончательно запутались. Почему я не могу распроститься с Толиком? И кто я такая, собственно говоря?
Я – Лиза. Сценаристка, один из жизнелюбивых авторов мыльного опуса «Жизнь и любовь» (прайм-тайм на центральном канале, показ четыре раза в неделю с утренним повтором), владелица роскошной трехкомнатной сталинской квартиры в районе метро «Университет». Родители – оба доктора наук, ученые, правда, до определения «ученый с мировым именем» еще не дотянулись и не факт, что дослужатся. Сейчас безвылазно торчат в Штатах и время от времени совершают кавалерийские наскоки с целью затащить меня туда же. Брр. Наши представления о том, как должна строиться карьера и жизнь, мягко говоря, не совпадают по всем пунктам.
Дедушка-академик, контуженный в войну, с ранней весны и вплоть до морозов живет на даче, предаваясь безобидным увлечениям вроде грибной охоты и выращивания супер-моровки и мега-тыкв. К сожалению, с возрастом его контузия заявила о себе в полную силу, поэтому дедуля большую частью пребывает в счастливом маразме и полной уверенности, что он – главный герой книги Стивена Кинга «Зеленая миля», вынужденный проводить остаток своей жизни в доме престарелых, чем здорово шокирует соседей по дачам. Но о дедушке позже. Главное во всей этой ситуации то, что нынче я являюсь полновластной хозяйкой вышеупомянутой квартиры. То есть, живу практически с королевской роскошью. Москвичи меня поймут. Хотя Булгаков небезосновательно считал, что квартирный вопрос их испортил, зато мои земляки точно знают цену квадратным метрам, не отягощенным обилием родственников и соседей.
Теперь о работе. На самом деле с моей семейкой поступить во ВГИК на драматургию было столь же нереально, как разбить посреди Красной площади фруктовый сад. Единственную поблажку, которую я смогла выторговать, полгода подряд закатывая матушке качественные истерики, так это милостивое разрешение поступать не на химический или физический, а на экономический факультет. На этом поблажки закончились. После пяти лет учебы я стала обладательницей красного диплома по специальности «мировая экономика», хотя про себя искренне удивлялась, как мировая экономическая система еще умудряется худо-бедно функционировать и при этом еще не развалилась к лешему. Правда, сомнениями своими я благоразумно не делилась ни с однокурсниками, ни, упаси бог, с преподавателями, а поступать в аспирантуру отказалась наотрез. Экономика могла спать спокойно и не бояться того, что пострадает от меня и моих паникерских домыслов.
Чтобы отвязаться от предков, заламывающих руки в трагедии, что в семье появилась белая ворона, презревшая науку, пришлось устроиться на работу. Естественно, секретарем-референтом – а кем еще? Полгода хватило, чтобы я окончательно убедилась, что экономика, как сфера приложения не научного, но трудового энтузиазма, меня тоже совершенно не радует. Поэтому первым самостоятельным шагом в жизни стало увольнение из референтов и переход в свободные художники. Родители обиделись окончательно и отказали в финансировании.
Жить стало труднее, но значительно интереснее. Дни и ночи я проводила за компьютером, создавая бесподобный опус под названием «Мой Первый Сценарий». Именно так, с большой буквы. Поскольку у меня не было никаких соображений относительно того, как именно выглядят сценарии, я перерыла Интернет, пересмотрела с ручкой и блокнотом кучу фильмов с пометкой «сокровища мирового кинематографа», хронометрируя и конспектируя их сцены, после чего взяла свой уже законченный к тому моменту сценарий и переписала его заново. После переделки подумала и перекроила его еще один раз. Никаких сомнений относительно собственных сценарных способностей я не испытывала и из-за отсутствия специального образования не страдала, руководствуясь девизом: «Никогда не бойся делать то, чего не умеешь, и помни: Ноев ковчег сделал любитель. Профессионалы построили «Титаник».
А затем все произошло как-то очень просто и обыденно. Я разослала свой сценарий по электронной почте в кучу студий и компаний. Через неделю из одной компании мне пришло предложение написать тестовый сценарий на заданную тему. Еще через две недели оттуда позвонили и сказали, что завтра собеседование. А теперь я вместе еще с четырьмя сценаристами и редактором пишу сюжет для отечественного мыльного сериала. И скажу откровенно – я люблю свою работу, хотя временами и готова выть от нее на луну или бегать по стенке. Не обращайте внимания, мы все здесь такие.
А как же «Мой Первый Сценарий»? А никак. Он сделал свое дело и теперь может спокойно пылиться в столе. Может быть, когда-нибудь по нему будет снято кино. Его сюжет прост, но лихо закручен и коммерчески перспективен, так что все может быть, все может статься. А может быть, и нет. Меня это мало волнует, честно говоря.
Зато сюжет нашего мыла, над которым мы корпим изо дня в день – это, я вам скажу, еще тот сюрреализм. Как вам ситуация? Мать – Ирина Леопольдовна, сорока с хвостиком лет от роду, владелица заводов, газет, пароходов, вышла замуж за молодого парня Романа, ровесника своей дочери Милы, у которого, как вы догадываетесь, ничего этого нет. Соответственно, молодые у нее под носом быстро снюхались, простите за каламбур, и закрутили любовь. Да такую, что у Милы через положенный природой срок должно дите родиться от ее не в меру молодого отчима.
Мало того, бывший муж Ирины Леопольдовны – Родион Михайлович – шантажирует ее молодого мужа: мол, если не признаешься Ирине в преступной связи с нашей дочерью, я тебя сам ей заложу и останешься ты без штанов и содержания, поскольку ей это вряд ли придется по нраву. А Роману такое положение дел, конечно, в тягость. Тем более что парень он честный и правильный. Мучается, когда врет, а врет он двадцать пять часов в сутки напропалую, поэтому мучается тоже непрерывно. Когда кастинг проводили, дюжину актеров забраковали, пока не нашли этого карамельного. Смотреть на него – и то приторно становится, такой правильный и красивый.
Вы спросите: а чего бы ему не уйти к Миле и не послать Ирину с Родионом по известному адресу? А вот тут-то главная соль мыльных сериалов и их главный постулат, гласящий: самое разумное с бытовой точки зрения решение проблемы однозначно неприемлемо. Чем ужаснее трудности, тем виртуознее мы их будем решать и на большее количество серий историю растянем. И наплевать, что герои ведут себя как законченные неврастеники и мечутся из крайности в крайность по пять раз на серию.
Оказывается, дочке и Роману жить больше не на что, кроме как на денежки Ирины Леопольдовны. И жить негде, кроме как в ее квартире. Поэтому они упорно молчат и страдают от любви друг к дружке. Но сегодня, наконец-то, когда Мила призналась Роману в том, что находится уже на четвертом месяце беременности, мы таки заслали это чудо гороховое идти к жене и резать в глаза правду-матку. Мол, не вели казнить – вели миловать: я люблю твою дочку. Пафоса нагнали соответствующего, зрительницы от умиления плакать будут и за валокордин хвататься. Я тоже прониклась общим боевым настроением и уже представляла как, вернувшись домой, скажу Толику «гуд бай, май лав», как этот удод опередил меня и обрадовал, что начал ремонт.
Ах да, простите, про Толю-то я вам еще ничего и не рассказала. Впрочем, о нем и рассказывать нечего. Как пелось в одной песне, «хороший парень и больше ничего». То есть, просто никакой парень. И познакомились мы с ним глупо, и жить вместе начали тоже по-дурацки. Толя – это прилипшая к подошве ботинка жвачка, и ничем-то ты ее не отскребешь, сколько не старайся. Сколько раз я приходила домой в твердой уверенности, что сегодня точно поставлю в отношениях с Толей все точки над ё, но это плюшевое чудо встречало меня в кухонном фартучке, преданно заглядывало в глаза и спрашивало: будешь ужинать на кухне или тебе еду в спальню принести? И как после этого его выгонять? Меня ж совесть со свету сживет! Хоть некоторые и говорят, что совесть у меня чиста просто потому, что я ею не пользуюсь, не верьте! Клевета клеветническая.
Так что топала я по улице в тоске и печали и со скорбью думала, что теперь процесс отселения Толи переносится на неопределенный срок. Если я не смогла его выгнать после того, как он ужин приготовил, то выставить после такого подвига, как ремонт, не смогу тем более. Вот не смогу, и все тут. Правда, я ему еще очень давно пояснила: то, что мы проживаем вместе под одной крышей, не означает, что я лишилась своего статуса свободной женщины, поскольку замужество – это не личная жизнь, а ее отсутствие. Казалось бы, любой парень такого не выдержит, взорвется и уйдет. А этот нет, проглотил втихаря и сделал вид, что ничего и не было.
Нет, безусловно: появление Толи, перманентно находящегося в статусе безработного, внесло свежую струю в мой быт. Квартира засияла отдраенными окнами, а в раковине перестала скапливаться посуда, которую раньше я героически мыла раз в два дня. Тому, кто ужаснется от этого признания, напоминаю: чем ленивее человек, тем больше его труд напоминает подвиг. А моя вселенская лень не распространяется только на сценарии. И простите меня разборчивую, я все-таки хочу делить свое жизненное пространство с любимым человеком, а не с домработницей мужского пола.
Взлетев на лифте на седьмой этаж, я в досаде припечатала пятерней дверной звонок собственной квартиры. Толик в наполеоновской шапочке, свернутой из газеты, и моем старом комбинезоне, в котором я раз в год по обещанию мыла полы, принял сумки с продуктами, отволок их в кухню, а затем начал делиться событиями прошедшего дня.
- Я уже в большой комнате все обои ободрал! И даже начал снимать паркет!
Меня перекорежило. Паркет-то ему чем помешал? Дубовый, толстый, подогнанный дощечка к дощечке. Строители тогда строили не просто на совесть, а на страх и совесть. Все-таки не забывайте, какие времена были.
- Толь, а может, с паркетом это ты зря? – осторожно поинтересовалась я.
- Пусик, ты что! Качественный ремонт заключается не в косметическом латании дыр, а в полной отделке квартиры с нуля! Тот, кто не понимает этого, совершает очень большую ошибку, а потом долго мучается из-за нее. Сначала надо снять все лишнее вплоть до бетона, а уж потом начинать возводить что-то новое.
Терпеть не могу сюсюканья, особенно когда меня называют Пусиком, и мне очень не понравились упоминание бетона, поэтому я отправилась поглядеть на арену боевых действий. То есть, большую комнату.
Мамочки святы! Толькину б энергию, да в мирных целях! Передо мной предстала разоренная пустыня. Выжженная земля. Марсианская степь: из комнаты было вынесено всё. Голые стены и вскрытые полы зияли бесстыдной пустой там, где еще вчера стояли шкафы с посудой, одеждой, мой письменный стол и диван с креслами. Черт побери, а куда он это все дел, спрашивается?
- Толя, - начала я вкрадчиво, - не соизволишь ли сообщить, куда ты убрал мебель из большой комнаты?
- Как куда? – радостно ответствовал отрок. - Конечно же, в спальню!
Я взвыла и кинулась туда. Должна признаться, у меня есть серьезный бзик: спальня должна быть свободной от лишних предметов. Матушка моя раскололась, что когда я была еще совсем маленькой, на меня во сне упала полка с игрушками. Полка, к счастью, была легкой, игрушки плюшевыми, и заикой я тоже не стала, но с тех пор я категорически отказываюсь смежить глаза, если моя постель находится поблизости от прочей мебели. И Толя, между прочим, об этом прекрасно осведомлен. Фашист!
Так и есть. Единственной не заставленной горизонтальной поверхностью оказалась кровать. Все остальное загромоздила мебель из большой комнаты и мои вещи, мешавшие Толе в осуществлении его грандиозных замыслов. Добраться до кровати – и то было весьма проблематично. Либо взять на вооружение метод кенгуру, либо, напротив, согнуться в три погибели и пролезть под столом, чтобы потом вынырнуть из-под него как раз в районе лежбища.
Не в силах вынести столь печальное зрелище, я закрыла дверь и отправилась в кухню. Толик мигом поставил передо мной что-то горячее и, наверное, вкусное, но после таких потрясений у меня напрочь отбило аппетит. Для приличия поковырявшись в тарелке, я поинтересовалась:
- Толь, а может, подождать с этим ремонтом, а? Боюсь, моих средств на него не хватит. Сколько там, кстати, в заначке?
Когда и через двадцать секунд я не получила ответа на свой вопрос, пристально посмотрела на Толю. Человек шел красными пятнами и старательно прятал от меня глаза.
- Толя, сколько сейчас денег в моей заначке? – четко и чуть ли не по слогам спросила я мозоль своей жизни, не отрывая взгляда. Если он и чувствовал себя при этом, как на допросе в СС, то я была этому только рада.
- Ну, там… рублей пятьсот осталось, - наконец, разродился Толя, до этого еще секунд сорок старательно изображая передо мной крайнее смущение.
Я мысленно сосчитала до десяти, а когда это не помогло, резко выдохнула. Исключительно, чтобы не перейти на ненормативную лексику, которой я в силу выбранной профессии владела на уровне продвинутого филолога. Не поймите меня неправильно: я отнюдь не жадина, и зарабатываю достойно, на пятерых Толиков хватит. Но премиальные, которые нам выплатили наличкой, я получила три дня назад. И вот теперь мне сообщают, что от них осталось пятьсот рублей! Поэтому я задала самый естественный в такой ситуации вопрос:
- Где деньги?
Как пионер на линейке, Толя торжественно отрапортовал:
- Закуплена краска, мастика, плитка обычная, плитка бордюрная, сорок рулонов обоев…
Не дослушав до конца, я опрометью бросилась в библиотеку. И действительно: там вольготно расположились банки с краской, непонятного назначения ящики, наборы кистей и пресловутые рулоны. Даже не знаю, сорок их там было, тридцать или пятьдесят – пересчитывать желания не возникло. Мои надежды выспаться окончательно развеялись. Единственной не затронутой ремонтом площадью, кроме кухни, в моей квартире остался коридор, но ночевать по соседству с туалетом на сквозняке мне не улыбалось. Извините, хронический бронхит. Подарок со времен студенческих походов на байдарке.
Толик, увидев выражение моего лица, перестал сиять аки солнышко и оперативно дематериализовался. Чтобы не грохнуть благоверного и не загреметь по уголовке, у меня в запасе было всего два варианта. Первый – выпить и отключиться. Но кто даст мне гарантию, что после такого стресса я не начну бузить и выяснять, кто в доме хозяин, я или мыши? Если уж и линчевать Толика, так только по-трезвому, иначе никак.
Оставался второй вариант. Я набрала знакомый номер и сказала: "Сегодня я ночую у тебя".
Девушка с зонтиком и перспективами, часть 1
ЗЫ: это первый из романов про Лизку-сценаристку. Чуть раньше я начала выкладывать на канале "Актрису поневоле", но подумав, решила, что лучше рассказать эту историю с самого начала. Она будет публиковаться каждый день в шесть вечера, а по утрам на канале станут появляться новые истории про команду и просто отдельные вещи.
Ну, понеслась!))
#детектив #юмор #седлова #рассказы #приключения