В предыдущей статье https://zen.yandex.ru/media/id/5b764cbfc8693100a9cdc358/sluchai-naviazchivyh-predstavlenii-o-krushenii-samoleta-619b80b53095395d78b606ab
я описала случай из своей практики, когда у клиентки возникали навязчивые представления о крушении самолёта на фоне аэрофобии. Приведу небольшую цитату:
"Потом я представляю себе апофеоз катастрофы: руины самолёта, груды окровавленных, мёртвых тел; потом представляю лицо матери, когда она узнаёт об этой новости по телевизору, её шоковую реакцию; процесс опознания тел, похороны... Такое состояние у меня до самой посадки. После посадки эти представления уходят. Но тревога и напряжение остаются".
Как оказалось, эти навязчивые представления были не единственными. В продолжение терапии Марина призналась, что после перенсенного ковида-19 обоняние стало её подводить. Так, например, готовя блюда из мяса, она не чувствовала привычный запах мяса - теперь он вызывал у неё ассоциации с запахом разлагающейся плоти, а следом чувство отвращения и рвотные позывы, вплоть до того, что женщина перестала есть мясо.
Медицинские анализы и обследования не показывали у Марины никакой органической патологии. Беременности у неё не было, чтобы ею объяснить перемены во вкусовых пристрастиях.
Я спросила Марину, когда ещё в жизни она сталкивалась с этим запахом и испытывала чувство отвращения.
Женщина вспомнила и рассказала эпизод детства, когда она присутствовала на похоронах деда и ощутила странный, неприятный запах от тела покойного. Бабушка тогда сказала Марине поцеловать покойного в лоб, отчего её вырвало.
Мне было любопытно, почему ассоциации с покойным и запах возникли именно теперь.
Оказалось, друг детства Марины был тяжело болен и медленно умирал от тяжёлой болезни. Но женщина не упомянула об этом в своей истории.
Как выяснилось позднее, это был источник её общего тревожного состояния. Однако Марина до последнего отрицала, что болезнь друга её расстраивает. Несмотря на многолетнюю дружбу, она не хотела навещать его, объясняя нежелание расстройством пищеварения, тошнотой.
"Я боюсь, что меня вырвет, когда я увижу друга в состоянии полутрупа. Лучше запомнить его здоровым и красивым мужчиной, полным сил и энергии", - говорила Марина.
О чём могут говорить отвращение и рвотные позывы?
По данным ФМРТ, при отвращении возбуждаются определённые области мозга: боковая и средняя орбитофронтальная кора. Возбуждение этих отделов мозга, ответственных за отвращение, приводит к снижению активности отделов, отвечающих за жалость, сочувствие и восприятие других людей как людей (а не неодушевлённых предметов).
То есть, чтобы уменьшить страдания, которых Марина боялась, её организм включил психологическую защиту, заменив сочувствие отвращением.
Тем самым, женщина перекрыла возможность отреагирования своих эмоций в связи с болезнью друга, к которому была очень привязана. Непрожитые эмоции прорвались в её сознание через ночные кошмары, навязчивые представления и соматические проявления в виде расстройства ЖКТ.
Зигмунд Фрейд называл такие соматические проявления конверсией. Он видел причину тошноты в произошедшей травматической ситуации детства, каким-то образом связанной со стимуляцией рецепторов рта (например, когда ребёнка взрослый целует "взасос" - для ребёнка это ненормально и вызывает сильнейший внутренний конфликт и чувство отвращения, искажение вкуса, тошноту и даже рвоту).
В детстве Марина не помнила случаев инцеста, но запомнила вынужденный поцелуй лба покойного, после чего началась тошнота.
В настоящее время тошноту подстегивало и чувство тревоги и даже страха от одной мысли о встрече с другом. Марина опасалась прорыва своих эмоций, боялась утратить над ними контроль.
Я предложила Марине позволить себе прожить эти эмоции в безопасном терапевтическом "поле". После нескольких сеансов Марина сказала, что ей стало гораздо легче, боль и страх отступили, ушли навязчивые представления, снизился уровень тревоги, она начала ощущать жизнь, а не смотреть на неё как из-за стеклянного купола.
Страх полётов тоже мог содержать в себе полярное чувство. Например, желание. Марина поделилась со мной, что тревога настолько измучила её, что в какой-то момент она начала думать: "Как было бы хорошо, если бы этот самолёт упал". Однако впоследствии она испугалась этих иррациональных мыслей и ожидала за них наказания, как и наказания за то, что не поддерживает друга в его беде.
Таким образом, в интегративном подходе, мы с Мариной добрались до корня её проблемы и устранили недуг.
Чтобы докопаться до глубинной проблематики, которая не всегда доступна сознанию клиента, помимо несомненно эффективных методов когнитивно-поведенческой терапии, я прибегаю к психоаналитической теории и практике.
* Данные клиентки и детали ситуации изменены. Согласие на публикацию получено.
Фото взяты с просторов интернета.