«За глаза» только плохое. Очень неприятное чувство, когда тебе лично говорят одно, а потом приходят слухи совсем о других реакциях, каких-то оценках. Пережить такое от малознакомых людей или просто косвенных персонажей вполне реально. В конце концов, можно отгородиться от таких событий. Совсем другое дело, когда сталкиваешься с этим внутри семьи.
В детстве сложнее понимать, где правда, а где ложь. Многие вещи просто не можешь анализировать — не хватает опыта. До моих 9 лет я сталкивалась с этим постоянно.
Родители себя так не вели, а вот бабушка — да. Я тогда была очень замкнутым и тихим ребёнком, мама и папа много работали, а бабушка сидела с нами. Мне она говорит одно, а про меня — совсем другое. Чаще всего хорошего в её словах было мало.
Например, мама знала, что мне нравилось одно платье, и за закрытие четверти на отлично, подарила мне желанный наряд. Бабушка при ней восторгалась и хлопала, а потом выругала меня за нелепый и вызывающий, по её мнению, выбор. Не разрешала его надевать, если мы куда-то выходили вместе.
Почему бы было не рассказать родителям? К тому моменту я была убеждена, что это либо нормально у взрослых, либо мне просто никто не поверит.
Часто на людях бабушка хвалила меня, а стоило нам остаться вдвоем, как тут же я получала совсем противоположные оценки.
К чему это привело: я перестала доверять взрослым
1. Любую похвалу в свой адрес я воспринимала за наигранность и публичную обязательность.
Долгое время считала, что вообще всё, что говорится публично — ложь. Даже сегодня, после десяти лет работы над собой, я не рассказываю и не публикую личные отношения.
2. Я не рассказывала о своих переживаниях и проблемах лет до 12, да и позже — только скрипя зубами, через мамины уговоры и работу со мной. Даже проговаривая что-то, я ждала обратной волны, которая бы меня добила. Даже те, кто ни разу не попадался на лжи или лицемерии, всё равно были под подозрением.
Это стало причиной того, что в детстве я мало и плохо общалась с родителями. Они почти не знали о моих переживаниях или каких-то событиях:
— Как дела?
— Нормально.
Любые откровенные разговоры могли вызвать чувство сожаления о содеянном. Школьный психолог, который раз в год проверял все классы, отмечал мою замкнутость и недоверчивость. Но ничего поделать с этим не могли.
Маме пришлось долго ждать. Она не давила на меня, а я каждый разговор вела, как проверку. Мы стали потом друзьями, потому что она ни разу «не попалась» на искажении сказанных мне слов, лицемерии или обмане.
3. Каждый раз, даже случайно, я сталкивалась с лицемерием взрослых. Родители моих друзей и подруг периодически вели себя так же, как моя бабушка.
Это происходило само собой, будто все вокруг подтверждали мне мою теорию.
Я даже придумывала шпионские игры, чтобы разоблачать ложь. В какой-то момент я была убеждена, что, если я не разберусь с этими лгунами, в мире случится апокалипсис.
Во мне бурлила жажда справедливости. Хотелось носить маску, как Зорро, и уравновешивать справедливостью все эти гнусные выходки. В основном это плохо заканчивалось: меня наказывали или прилюдно отчитывали. Но сильно я не расстраивалась: меня хотя бы ругали искренне.
4. С друзьями мы всегда обсуждали, что родители нас не понимают, что взрослые постоянно и всем врут. Планировали побеги и придумывали свой секретный язык, чтобы никто нас не понимал из «вражеского окружения».
Уровень токсичности в семье достиг апогея
Мы на тот момент уже практиковали семейные советы, но в них было много недоработок. Семья делилась на детей, которые были заодно, и родителей, которые нами были занесены в список недоброжелателей.
Прошёл год до момента, когда мы методом бесконечных разговоров и объяснений стали одной командой. Но даже потом постоянно проверяли друг друга на откровенность. Сейчас любые манипуляции и ложь под запретом внутри семьи.
Как мама преодолела недоверие
1. Говорила с нами по отдельности так же часто, как и на совместных событиях.
Такие тайны были необходимы, чтобы можно было хоть как-то начать выстраивать доверие.
Она рассказала нам про клятву, которую нельзя было нарушить, а если кто-то и нарушал, то его ждало 7 лет неудач. Она крестила мизинцем сердце, произносила торжественную клятву и потом садилась нас слушать. Мы были маленькими, и всё это принималось на веру. Ведь будут ли действовать 7 лет неудач, никто проверять не хотел.
2. В доме была коробка с крышкой, вся перемотанная скотчем, так, что открыть её было нельзя. А в крышке было отверстие для письма.
В течении месяца мы могли написать на листочке всё, что нас раздражает, злит, огорчает, на что мы обижены и тому подобное, а потом засунуть в коробку. Это были тайные и никому неизвестные переживания и ситуации. Которые мы феерично сжигали каждый месяц, так и не открыв.
Самое интересное, что мы, дети, тщательно блюли неприкосновенность коробки, она стояла в нашей комнате и подвергалась постоянным проверкам на вскрытие. При этом сами мы не стремились узнавать, кто и что туда бросает. Мама тоже, как и все, бросала туда свои листочки.
Сейчас мы уже этим не пользуемся. Теперь на семейных советах мы лично проговариваем свои недовольства или мнения по поводу различных ситуаций и поведения кого-то из семьи.
3. Мама хвалила нас лично каждого. За победы, поведение и другие заслуги.
Мне было очень важно слышать одобрение и поддержку тэт-а-тэт, когда никто не слышит. Потому что это было знаком искренности.
Однозначно, было ещё много того, что я упускала или не придавала этому значения, но эти три пункта, видимо, были особенно важны, и поэтому я их запомнила.
Есть ситуации, когда правда не нужна, но это уже очень индивидуальные вопросы, которые воспринимались мной через пояснение и даже иногда через очень подробный разбор.
Не пропустите о полезностях для учащихся и их родителей, подписывайтесь на наш канал!
Автор: Алиса Деляева, pr-специалист, дизайнер и маркетолог в семейном бизнесе Арестовых, дочь нашего автора Евгении Арестовой
Опубликовано ЦСО "Хочу Учиться" школьная аттестация онлайн
Читайте другие статьи автора:
«Я на физ-ру не пойду»: почему в России физкультуру не принимают всерьёз?
Читающие люди нынче в моде: в России требуется и оплачивается грамотность
Спасибо родителям: что из того, что раздражало детстве, обрело большую ценность во взрослом мире