Близость к государственным границам одухотворила всех причастных

Близость к государственным границам одухотворила всех причастных к этому мрачному обряду. В статье для «Известий» я приводил портрет Дмитрия Стародворского, где было сказано, что нем «воплщено, говоря словами Бердяева, “ русское харакири” во всей его интенсивности» – то есть, иными совами, в нем уже осуществило мое представление о финале. Два слова о них. Бердяев для философа смерти, если бы такой существоал, мог ыт тлько холодным эстетиком. Он был практиком. И то, что я ощутил – примерно то же, что укол змия. Но уж очень радикален был манер. Я знал, что ацетон, если он попадет на тело, смертельно. У Стародворского ацетон бы не оставил никаких следов. Я часто вспоминаю эти слова: “ ядовитая прелесть трагедии”. Отсюда, наверное, у меня чувство, что трагедия – есть образ жизни. Но ведь трагедия проходит и сквозь жизнь. И какая от этого польза? Как понять: как и когда гибельная метафора должна ужалить? Заем она? Разве ябы убил кого-нибудь – другого? ». К сожалению, это говорит не совсем разумная речь. Я думаю, все эти вопросы все же ясны, если учитывать острую проблему жизни и смерти, ее условия и возможности. К сожалению, здесь, в своей диссертации, я не могу сформулировать собственные моральные критерии, поскольку не могу их сформулировать. Мне нечего сказать, кроме того, что трагедия, действительно, проходит сквозь жизнь. Меня лично она не ранит.