Процесс над Тухачевским и группой высокопоставленных военных, до сих пор окутанный мифами и всевозможными домыслами, полностью изменил облик Красной армии.
Судьба маршала
Биография Михаила Николаевича Тухачевского напоминала, как сказали бы сегодня, американские горки. Дворянин по происхождению, выпускник кадетского корпуса, воевавший на фронтах Первой мировой, он вступил в Красную армию в 1918 году. Победитель Колчака, командующий Кавказским фронтом, красный командир, которого направляли на подавление восстаний в Кронштадте и Тамбовской губернии, Тухачевский оставался фигурой неоднозначной. И отношение к нему у современников было сложное.
Побывав во время Гражданской командующим фронтами, в 1925 году он стал начальником Штаба РККА. Считал, что страна и армия не готовы к будущей возможной войне, поэтому вынужден был подать в отставку и возглавил Ленинградский военный округ. В 1931 году — новый карьерный взлёт, Тухачевский становится начальником вооружений РККА, заместителем наркома обороны, в 1935 году получает звание маршала.
В 1931 году Михаил Николаевич возглавил комиссию по использованию военного опыта Германии. Помимо необходимости использовать опыт вооружённых сил Германии, Тухачевский активно отстаивал идею технического перевооружения армии. Как отмечает в своей книге «Война и мир Михаила Тухачевского» Юлия Кантор, в 1931−1932 годах он работал над монографией «Новые вопросы войны», завершить которую ему так и не удалось.
В этом плане он был противником Ворошилова. Своё недовольство недальновидностью наркома Тухачевский и не скрывал. 22 мая 1937 года Тухачевский был арестован.
Процесс Тухачевского
Дело рассматривалось на закрытом заседании cпециального судебного присутствия Верховного суда СССР 11 июня 1937 года. Маршал Тухачевский и многие другие были признаны виновными в шпионаже, измене Родине и подготовке террористических актов. Всех подсудимых приговорили к смертной казни без права отсрочки приговора.
В Приказе народного комиссара обороны Союза ССР № 072 от 7 июня 1937 года суть преступления была обозначена чётко: «Конечной целью этой шайки было — ликвидировать во что бы то ни стало и какими угодно средствами советский строй в нашей стране, уничтожить в ней Советскую власть, свергнуть рабоче-крестьянское правительство и восстановить в СССР ярмо помещиков и фабрикантов».
Был ли заговор против Сталина?
Социолог и историк Вадим Роговин полагает, что антисталинский заговор имел место, но его целью было не восстановление капитализма, как говорилось в приказе наркома обороны. Напротив, заговорщики хотели восстановить большевистский режим в его изначальном смысле, когда ключевые решения принимаются коллективно.
Некоторые исследователи полагают, что версия о существовании заговора в РККА была порождена самой особенностью режима — подозрительного, человеконенавистнического, карающего. Юлия Кантор приводит в своей книге различные документы, в том числе протоколы допросов арестованных в рамках дела Тухачевского. Окончательной ясности они, впрочем, не вносят, подтверждая, кажется, любую версию.
Судя по опубликованным документам, Тухачевский и сам не отрицал наличие заговора, причём с самого начала. Уже 26 мая он написал Ежову, что признаёт наличие «военно-троцкистского заговора», который он же и возглавлял. Август Корк в ходе допросов раскрывал детали: находясь в командировках в Берлине, Тухачевский налаживал тесный контакт с руководством рейхсвера.
Эта версия была близка и Сталину. По крайней мере, такой вывод можно сделать из его официальных выступлений. 2 июня 1937 года он произнёс речь на расширенном заседании военного совета при Наркоме обороны и подробно рассказал о военно-политическом заговоре.
Исследователи полагают, что версии о тесной связи Тухачевского и других с Германией основывались на сфальсифицированных документах, которые подготовили сами немцы. Были они или нет, судить сложно. Одни историки пишут об этих документах как о неоспоримом факте. Другие, в частности Юлия Кантор, указывают, что собственно бумаг нет, но есть многочисленные воспоминания участников этой аферы.
Конечно, нельзя не упомянуть, что сохранились воспоминания о том, как именно получали показания в рамках этого процесса: об избиениях, непрерывных многочасовых допросах. Есть данные графологических экспертиз, которые чётко указывают: часть документов были написаны или подписаны в «необычном состоянии».