Кстати, оптический дальномер — опять изобретение Бориса. И на этот раз

Кстати, оптический дальномер — опять изобретение Бориса. И на этот раз — в большей мере. Не сказать, что в прошлой жизни его отличали таланты в области точных наук и механики. Но вот тут… Все же особенности этого мира работают, и Интеллект является настоящим подспорьем.

Борис, как и все на палубе, посмотрел в сторону предполагаемого нахождения судна, но ожидаемо ничего не заметил. Наблюдатель находится на высоте двадцати пяти метров, и линия горизонта для него вдвое дальше, чем с верхней палубы.

Влекомый любопытством, Измаилов направился в ходовую рубку. Сейчас вахта Привалова, и он уже наверняка получил развернутый доклад от сигнальщика. До цели их путешествия — около сотни морских миль, и вполне возможно нарваться на каперов.

С замершей торговлей их число значительно сократилось. Не толкаться же задами при столь скудной добыче. Но сомнительно, что они убрались все. Опять же, корабли восставших бразильских донов наверняка не отстаиваются в гавани.

— Что тут, Ярослав Андреевич? — поднявшись на ходовой мостик, поинтересовался Борис.

— Пока понятно, что это барк. Неясно, есть ли у него машина. Дым не наблюдается. Курс также непонятен. Я вообще не возьму в толк, к чему мы держимся за этот анахронизм с криками из «вороньего гнезда». Только вносят сумятицу, — ответил мичман, несший вахту.

— Дорофей Тарасович — моряк старой закалки, вот и не торопится вводить перемены.

— Можно подумать, я молодой. Тоже походил под парусами. Но тогда не было телефонов. Теперь же вот они.

— Но ведь линия может выйти из строя, — пожал плечами Борис.

Через полчаса стало очевидным, что неизвестный является парусно-винтовым судном, которое шло наперерез «Разбойнику», не просто подняв все до единого паруса, но и задействовав машину. И в этой связи в ходовую рубку поднялся уже сам шкипер.

— Ну и что думаем по этому поводу? — поинтересовался он у собравшихся офицеров.

— А чего тут думать? Наверняка капер. С чего бы ему так напрягаться? — пожал плечами Привалов.

В подтверждение этих слов на борту неизвестного вспухло белое облачко пушечного выстрела. Его звук долетел практически одновременно со снарядом, прочертившим дымный след поперек курса «Разбойника». Явственный приказ лечь в дрейф. Впрочем, полагаться только на это капер не стал и потому начал отстукивать световым семафором, назвавшись и дублируя приказ. Вообще-то обычно делается наоборот. Но, похоже, капитан решил продемонстрировать серьезность своих намерений.

— Боевая тревога, — совершенно спокойно скомандовал Рыченков. — Сигнальщик — ответ на «Ла Фудр»: русский барк «Разбойник», следую своим курсом, в досмотре отказываю, прошу не препятствовать.

Морское право в этом мире незамысловатое. Корабль, состоящий на службе страны, находящейся в состоянии войны, может досмотреть любое встречное судно. И в случае обнаружения контрабанды реквизировать как транспорт, так и груз. Если торговец считает, что может воспротивиться досмотру, он вправе это сделать. Только в этом случае, как говорится, никто не виноват. Не сказать, что подобные инциденты случаются повсеместно, но они имеют место.

В ответ на семафорное сообщение вновь прозвучал выстрел, поперек курса «Разбойника» протянулась очередная дымная полоса своеобразного трассера.

— Используем орудия плутонгов левого борта. Измайлов, артефакты не активировать. К прицелу не подходишь. Пора волчатам самим потрепать добычу. Понял?

— Слушаюсь, — ответил Борис.