Только доблесть наших правозащитников ни к чему нас не обязывает!

Только доблесть наших правозащитников ни к чему нас не обязывает! Они делают только то, что хотят!» Он мог не показывать этого вслух. Но он никогда не пытался найти других. Это не его бой, и с того света ему его не забрать, это ясно как день. Но и сдаваться нельзя. Он только что уничтожил вместе с фашистами знмя. Всеу есть предел. Либо он сейчс, либо никогда. И он спросил у фюрера: «Вам достаточно слова Фауста?» Адольф иер улыбнулся. «Фауст вмаске,в красном капюшоне». Так и сказал. А потом захохотал, как сумасшедший, и набросился на русского генерала, сдавил ему горло и вырвал саблю. И тут все кончилось. Сейчас все кончается. И не будет другого Фауста, кроме него. И быть акого поедина не можт. Эта смерть все решает. И потом – как же Вагнер? Говорят, после смерти его повезли на кладбие и сняли маску, чтобы он еще раз взглянул на свои творения. Потом – после Вагнера? Нет, Вагнер был только поводом. Но вот совсем недавно говорили, что после Вагнра тоже ничего не будет. Этого не может быть. Это неправда. Тот, кто это сказал, только что украл белый луч у Фауста. И если он еще не понял это, то скоро поймет. И Фауст ему скажет. Только прежде придется еще раз попробовать спасти Россию от проклятого врага. Такого же, как они. Врага, перед которым нет пути назад. Ну да бог с ним, с этим, Вагнером. Главное, Фауст все понял. И все сделает. Потому что Фауст сильнее. Он победит. Он уже победил. И если Вагнер был только предлогом, то это потому, что Фауст хотел спросить русского генерала про бессмертную душу. Он еще маленький, этот русский генерал, и ничего не понимает. Но он уже достаточно велик, чтобы понимать самого себя. А у Фауста уже есть ответ. Фауст больше никогда не вернется в Россию. В этом убежище ему уже делать нечего. Надо просто стать частью небытия. Фауст никогда не вернется в Россию.