Зачем они приехали.

Утром над Соломбалой прогудел гидроплан. Он летел так низко, что, казалось, вот-вот своими лодочками сорвет крышу какого-нибудь дома.

Соломбальские жители испуганно прятались по дворам. Женщины плакали. Старуха Иваниха, распластавшись на крыльце, отчаянно выла, предвещая конец миру.

Еще накануне прислуга Орликовых Мариша начала запасать воду. Она раз десять бегала на речку с ведрами. Сам Орликов сказал, что красные, уходя из Архангельска, отравят воду.

Нас, ребят, тоже посылали таскать воду. Костя сказал, что Орликов врет. Но что поделаешь, если матери заставляют! Всякие слухи с молниеносной быстротой разносились по Соломбале, и женщины всем этим слухам верили.

Говорили, что в порту подготовляются взрывы. Мы долго и со страхом ожидали. Но никаких взрывов не было. Все это оказалось пустой болтовней.

Вскоре гидроплан снова появился над Соломбалой. Теперь он летел очень высоко. Что-то зловещее и тревожное было в этом полете большекрылой птицы.

Несмотря на ранний час, все ребята были на улице. Никто не хотел играть. Ребята спорили. Каждый говорил, что гидроплан пролетел именно над их домом. Конечно, они все врали. Я хорошо видел, как он пролетел над нашим домом. Но я не спорил и сказал об этом лишь Косте Чижову. Костя ничего не ответил.

В стороне судоремонтных мастерских тяжело прогремели выстрелы. Но это были не взрывы. Два года назад от взрывов в порту в некоторых домах на нашей улице вылетели стекла. А это были выстрелы орудийные.

Прерывистое эхо многократно отозвалось за Соломбалой, еще более пугая встревоженных жителей.

Стало известно, что в Белое море пришли английские, американские и французские крейсеры.

Аэропланов летало теперь так много, что на них даже наскучило смотреть. Аркашка Кузнецов рассказывал, что гидропланы запрудили всю Двину.

Нам очень хотелось побежать к гавани и посмотреть, как садятся и поднимаются гидропланы. Но мы боялись. Во-первых, кто знает, может быть, там и в самом деле что-нибудь взорвется. А во-вторых, нам просто строго-настрого было запрещено уходить от домов. Но вечером, когда все немного успокоились, мы покинули нашу тихую улицу.

В это время напротив кинематографа «Марс» высаживались из катеров на берег английские и американские солдаты.

Играл духовой оркестр. Огромные сверкающие трубы, словно удавы, обвивали задыхающихся музыкантов. Больше всех старался барабанщик. Изо всех сил он бил короткой колотушкой в бока толстопузого барабана и каждый раз прихлопывал сверху медной тарелкой.

Такой же барабан, закованный в металлические прутья, я видел в городе у карусели.