Двоюродные сёстры Ольга и Светлана не виделись лет десять. Раньше они жили на соседних улицах и частенько встречались то на родительском собрании в школе, где учились в одном классе их сыновья, то просто в продовольственном магазине. Особой дружбы у них не было. Ольга не совсем понимала сестру.
Муж у Светланы пил ещё до свадьбы, но симпатичная и самостоятельная девушка вышла за него замуж. К тому же, муж был на десять лет старше. Позже, может, проклинала и себя, и своего Вована – никто не знал: это она скрывала ото всех. Ни с кем не делилась, подруг не было. Однако людям не закроешь глаза на часто зарёванное лицо, угрюмое настроение, постоянную не радостность. Счастье говорит само за себя. Несчастная же женщина понятна всем, как ни пытайся она прикрыть невзгоды и печали. Да и муженёк подливал масла с огонь: то в драке поучаствует, то обворует кого, а потом в участке пытается выкрутиться. С годами муж не менялся. Напротив, с гордостью утверждал, что дуракам и пьяницам везёт. Что удерживало непьющую умницу Светлану рядом с непутёвым, совершенно необразованным, работающим чернорабочим на стройке человеком, ответить не удавалось. Сын, правда, не пошёл в отца.
У Ольги всё было по-другому. Муж, Антон, достойный, трезвый, хозяйственный. Оба с высшим образованием. В компании - порядочные люди, праздновали весело, с конкурсами, играми, никто не напивался до беспредела. И четверо детей радовали. Антона, как специалиста, перевели в далёкий город Севастополь. там их семья и осела. Сёстры изредка обменивались картинками по ватсапу.
И вдруг Ольга с Антоном получили сообщение, что Светлана с мужем возжелали приехать к ним. Отдохнуть на море. Ну, встретили в аэропорту, выделили комнату, повозили на экскурсии.
Раз вернулись с моря, усталые, голодные. Накрыли сообща на стол. Дети были кто на даче у друга, кто в лагере. Как только утолили голод, Ольга поймала красноречивый взгляд Вована на Свету, которая, к слову, сильно поправилась и стала похожа на курицу-квочку. Света доедала кусок арбуза и слушала Антона, поэтому взгляд мужа пропустила. Вован, ничего не говоря, встал из-за стола и ушёл в свою комнату. Минуты через три оттуда раздался грозный крик: «Света!». Света встрепенулась, поняла, что виновата, охнула: «А, да-да, иду» и засеменила покорной, угодливой рысью.
Вскоре вернулся Вован и продолжил трапезу. Света, поправляя платье, присела к столу.
- Ох, хорошо, - смачно потягиваясь, заявил гость. – А помнишь, Светка, как я тебя раньше и на скамейке, и под скамейкой?
Светлана покраснела лицом, шеей и даже областью ниже лопаток, не находила места рукам.
- Не знаю, как кому, - ничего не замечал рассказчик, - а я ни дня не мог без этого. И сейчас такой же.
Вован загоготал во всё горло.
Антон нахмурился: «Ну и дрянь же. Мужик, блин, называется. Жена сгорает от стыда, люди посторонние рядом, а ему и дела мало». Ольга осуждала мысленно клушку Свету. Было понятно, что о себе та и не помышляла, лишь бы ублажить мужа. И что так у них всегда. Света служила похотливому и наглому мужичку чем-то вроде коврика у входной двери. А ещё – ёмкостью для приёма его выделений. Ни Вован, ни Света не подозревали, что есть нежные обоюдные чувства, достоинство супругов. Что жена – это святое.
- Она не уважает себя, - рассуждал Антон после отъезда гостей. - О чём тут говорить?
- Да это он – грязное животное, - возражала Ольга. – Светка хоть лбом об стену, его не воспитаешь, таким родился.
Они включили телевизор, сели рядом, обнялись, и тепло одного перешло к другому. Душевное тепло.
