Специально отметим

Значительно реже рассказывается в «Алексиаде» о сепаратистских движениях провинциальных магнатов (Никифора Мелиссина — II, 8, стр. 105—106, Феодора Гавры — VIII, 9, стр. 242 и сл., Карика и Рапсомата — IX, 2, стр. 248 и сл., Григория Таронита — XII, 7, стр. 334 и сл.). Как можно заключить из свидетельств писательницы, эти мятежи намного уступали по своему размаху феодальным бунтам X—первой половины XI в. И лишь одно движение, направленное против императора и описанное Анной, может быть без всяких оговорок отнесено к числу народных: имеется в виду восстание Лжедиогена (X, 2—4, стр. 266 и сл.).

Народная оппозиция, как обычно в период средневековья, чаще всего выступала под видом еретических антицерковных движений, и о них в «Алексиаде» содержится богатый материал. Анна подробно рассказывает о полемике Алексея с манихеями (т. е. павликианами) в декабре 1083 г. в Мосинополе, о репрессиях Алексея по отношению к еретикам в Филиппополе (VI, 2, стр. 177 и сл.), о восстании «манихея» Травла, заключившего союз с печенегами (VI, 4, стр. 180—181), о дискуссии с павликианами Филиппополя в 1115 г. (XIV, 8—9, стр. 394 и сл.) и, наконец, — это один из самых интересных эпизодов в «Алексиаде» — о расправе Алексея с богомильским проповедником Василием (XV, 8—10, стр. 419 и сл.).

Ценность этого эпизода, как и некоторых других, где рассказывается о борьбе Алексея с еретиками, отнюдь не в том, что Анна раскрывает нам какие-то неизвестные стороны учения павликиан и богомилов[55], и даже не в новых исторических фактах, переданных ею. Нам важны эти свидетельства, потому что {24} они демонстрируют звериную ненависть господствовавшего класса к богомильству — антицерковному, а по сути дела антифеодальному движению с широкой народной основой[56].