Отношения бояр и простых людей приобретали характер господства и подчинения

являлось феодальное поместье, которое самодовлеет не только экономически, но и политически, потому что каждое поместье есть в то же самое время и своего рода государство (сеньория)»[284],А. В. Эммаусский отвергает предложенные в дореволюционной историографии объяснения причины высокого общественного положения галицких бояр, полагая, что на самом деле такая причина кроется «в самой феодальной системе Древнерусского государства. При феодализме ранней эпохи князья и бояре, прежде всего, были крупными землевладельцами, независимыми друг от друга экономически и стремившимися стать независимыми и политически»[285].
Оживление научного интереса к историческому прошлому юго-западного региона Восточной Европы в нашей стране вызвало важнейшее политическое событие — включение всостав СССР Западной Украины и Западной Белоруссии осенью 1939 г. В печати появился ряд специальных работ ведущих советских историков, прослеживающих начальные этапы истории Галиции и Волыни[286].
Одна из них принадлежала перу Б. Д. Грекова[287],в ней историк изложил основные положения своей концепции генезиса феодализма применительно к Юго-Западной Руси. Был затронут и вопрос об общественном положении галицко-волынского боярства: «Высший слой населения этого края — бояре-землевладельцы. Им как классу экономически наиболее сильному принадлежала власть»[288].Но значение этой власти нельзя преувеличивать: «здесь бояре не смогли сделать того, чего достигли бояре в Новгороде». Все же галицкий летописец, сторонник сильной княжеской власти, «не без основания отмечает, что бояре только называли своих князей князьями, а фактически сами держали всю землю»[289].
Отношения бояр и простых людей приобретали характер господства и подчинения: «Сила бояр была в их земельных владениях, а земля обрабатывалась руками смердов. Зависимость смердов от землевладельцев при этих условиях неизбежна»[290].Ответом был рост классовых противоречий, проявления которых в Юго-Западной Руси имели свою особую специфику: «Классовые противоречия, нараставшие вместе с успехами феодального общества, совершенно те же, что и в других частях Руси, но здесь они проявляются в более резкой форме, поскольку для обогащения бояр и купцов условия тут были особенно благоприятны»[291].
Другой исследователь вопроса, В. И. Пичета отмечает: «Галицкое княжество — территория крупного феодального землевладения»[292].На фоне могущества местной феодальной знати, бояр, княжеская власть проявляла бессилие ввиду отсутствия у князей «социальной базы, на которую они могли бы опереться», поскольку и городское население «еще не было настолько мощным экономически, чтобы стать опорой князей в их борьбе с "феодальным беспорядком"», и «закрепощаемоесельское население» также «не могло стать опорой в борьбе князей с боярами»[293].Господствующее положение галицко-волынских бояр, таким образом, было непоколебимым; ни князь, ни горожане, ни тем более крестьяне не в силах были что-либо изменить.И главной причиной такого положения было то, что «города еще не превратились в ту общественную силу, опираясь на которую князья могли начать борьбу с "феодальным беспорядком"»[294].Труды М. Н. Тихомирова, В. Т. Пашуто, И. И. Крипякевича
Исследования Μ. Н. Тихомирова поставили под сомнение распространенное мнение о политическом бессилии городов Галицко-Волынской земли, где утратили значение демократические институты власти, а население сперва было обескровлено княжескими репрессиями, а затем попало под гнет бояр-правителей. Собрав и проанализировав многочисленные летописные данные, ученый приходит к следующему выводу: «Особый характер Галицко-Волынской летописи, все еще мало изученной как исторический источник, мешает нам приглядеться к внутренней истории Галича, но и то, что известно, позволяет думать о развитии в нем вечевых порядков. И это не было особенностью Галича, а и других городов Галицко-Волынской земли»[295].
Как и в других русских землях, в Галичине и на Волыни происходит движение горожан за «городские привилегии»; используя благоприятный момент (междоусобия князей), горожане оказывают влияние на судьбу княжеского стола, с оружием в руках защищают свою землю от врагов, откликаясь на призыв князя, оказывают ему помощь в борьбе с боярами[296].
Выводы Μ. Н. Тихомирова поддержал В. Т. Пашуто: «Μ. Н. Тихомиров вполне прав, когда предполагает, что города юго-западной Руси играли важную роль в ее истории»[297].Что же касается боярства, то, по В. Т. Пашуто, оно не было столь единым и консолидированным и потому всесильным. «По определению летописца, все бояре и мелкие князья "служат" великому князю (галицкому или волынскому. —А.М.)и "держат" полученные от него города и волости… На бояр и других князей юго-западной Руси великий князь смотрит как на своих слуг»[298].
Но с XII в. возникает заметная разница между боярами-«княжими мужами» и боярами-«мужами галицкими». Последние «неоднократно выступали против княжеской власти, ослабленной подавлением городских движений». В ХIII в. с ростом городов постепенно возрастает значение княжеской власти, и она «принимает суровые меры по ограничению боярского самовластья»[299].В экономическом отношении борьба бояр с великокняжеской властью означала «борьбу за перераспределение ренты»[300].
Какими же были взаимоотношения бояр и простого народа? В. Т. Пашуто отмечает: «…летописец сознает важное место бояр в общественной жизни. Грубо говоря, в его глазахобщество делилось на "бояр" и на "простых людей"»[301].Бояре выполняют «важнейшие функции в государственном управлении»[302].Им принадлежит ключевая роль в военном строительстве: «Бояре сами предводительствовали войсками и были одеты в доспехи. Они же составляли военный совет князя»[303].Вполне сложились взаимоотношения бояр с сельским населением и крестьянской общиной: «Вместе с ростом крупного землевладения община попадает под власть землевладельцев, и прежде свободные члены общины делаются подданными»; галицкое крестьянство «в большей части сидело уже на землях, давно освоенных боярством». «Смерды-пешцы» являлись «основным родом войск» в составе военных ополчений, собираемых боярством[304].
В то же время рост крупного землевладения и развитие вотчины-сеньории сопровождались «вспышками открытой классовой борьбы крестьянства»[305].В городах также росло недовольство засильем феодальной знати: «…горожане и особенно городская и торгово-ремесленная верхушка стремились освободить город из-под власти крупных бояр или мелкого княжья и включить его под юрисдикцию какого-либо крупного князя»[306].Но этим дело не ограничивалось. «Среди населения городов, конечно, шла постоянная борьба между низами городского населения — городским плебсом, и их верхами — торгово-ремесленными "мужами градскими" и землевладельческой знатью. Последняя не раз, по мере своего усиления, пыталась прибрать к рукам аппарат власти в городах»[307].
Несмотря на все противоречия городской верхушки (купечества и бюргерства — «мужей градских») и низов (городской бедноты — «меньших людей»), последние находились в полном подчинении первых, которые в случае нужды формировали из простых горожан «городовые полки». «Наличие полков "гражан-пешцев" делало правящую знать городов ("мужей градских") серьезной силой, которую и стремились использовать в своих интересах великие князья, борясь против непокорного сеньориального боярства и мелкогокняжья»[308].
К проблеме социально-политического строя и классовой борьбы в Галицко-Волынской земле еще раз обращается Μ. Н. Тихомиров в работе «Крестьянские и городские восстания на Руси XI–XIII вв». Рассмотрение вопроса, правда, историк ограничивает только XII в., по сути дела двумя эпизодами истории Галича, связанными с деятельностью ИванаБерладника[309].«Развитие феодальной собственности в Галицко-Волынской Руси, — пишет он, — происходило одновременно с усилением крепостнического гнета. Именно здесь находим яркое противоположение смердов — боярам, причем в особой, презрительной по отношению к смердам форме»[310].
М. Н. Тихомиров присоединяется к словам Б. Д. Грекова о том, что смердов «сильно придавило разросшееся и разбогатевшее могущественное боярство», которое «тучную землю давно расхватало», так что «независимые смерды едва ли вообще могли уцелеть»[311],В сказанном заключается причина «мощных крестьянских движений», которые в Галицкой земле «были связаны сдвижением горожан»[312].Другой отличительной чертой народных выступлений было то, что все они «имели разрозненный (в отношении друг друга. —А.М.)характер, типичный в особенности для времени феодальной раздробленности, но они отражали собой протест крестьян и горожан против феодального гнета, против князейи бояр, епископов и монахов, бессовестно пользовавшихся чужим трудом для собственного благополучия»[313].
Известным достижением советской историографии явилось создание специального монографического исследования, изучающего общественно-политический строй Галицко-Волынской Руси XI–ХIII вв.[314]Его автор, К. А. Софроненко прослеживает развитие феодального землевладения в Галиции и на Волыни, формирование классов-сословий феодального общества, становление и функционирование государственно-политических институтов — княжеской власти, совета бояр, веча, феодальных съездов, органов центрального и местного управления.
Вслед за С. В. Юшковым К. А. Софроненко считает, что основным типом феодальных владений в Галицкой земле была боярская вотчина-сеньория[315].Боярское землевладение возникало здесь вне зависимости от княжеских пожалований и «по своей хозяйственной мощности не уступало княжескому домену»[316].По сему процесс «образования крупного землевладения в Галиции характеризуется резким обособлением вотчин друг от друга, приведшим к децентрализации земельных владений»[317].Иначе обстояло дело в Волынской земле, где «домен князя, объединив вокруг себя боярское землевладение, образовал единую феодальную поземельную систему, что и создавало основу мощной политической власти князей»[318].
Достаточно традиционно К. А. Софроненко решает вопрос о взаимоотношениях бояр-землевладельцев с другими сословиями галицко-волынского общества — крестьянами и горожанами. «Развитие феодальной поземельной собственности сопровождалось захватом крестьянских общинных земель боярами»[319].Крестьяне становились феодально зависимыми смердами и выполняли многочисленные повинности в пользу своих хозяев. «Усиление эксплуатации смердов местной феодальной знатью было так велико, что они неоднократно выступали против феодалов, применяя различные формы борьбы… Ожесточенная классовая борьба часто проявлялась в больших народных восстаниях против угнетателей — феодалов и купеческо-ростовщической верхушки»[320].Последнее характеризует положение в городах, где также зрели классовые антагонизмы[321].Господствующее положение знати укрепляло присвоение ею руководящих функций в государственном аппарате управления, как центральном, так и местном[322].
В предложенной К. А. Софроненко характеристике общественно-политического положения боярства заслуживает внимания также тезис о том, что «боярство не являлось замкнутым сословием, а пополнялось за счет других слоев населения» и при этом всегда сохраняло единство политических интересов: «Нельзя согласиться с мнением… о коренном отличии галицких бояр от бояр других княжеств по признаку постоянного деления первых на партии. Боярских партий в Галицкой Руси не было, а имели место лишь разногласия между отдельными группами бояр, основная же линия всех бояр была едина — сделать свое господство несокрушимым»[323].
В 1958 г. была завершена работа И. П. Крипякевича «Галицко-Волынское княжество», опубликованная только спустя четверть века[324].Работа охватывает всю историю княжества — с древнейших времен до середины XIV в. и сочетает в себе принятую советской историографией марксистскую методологию исторического исследования и созданную на ее основе концепцию феодального строя Древней Руси с приемами дореволюционных исследователей, уделявших первоочередное внимание анализу источников и конкретных фактов и придерживавшихся иных теоретических воззрений.
Историк представляет предельно четкую картину социальных отношений: «Население княжества делилось на две основные группы: эксплуатируемые массы, в состав которых входило большинство крестьян, трудящиеся низы городского населения, мелкое боярство, низшее духовенство и феодальную