Но полностью подавить и подчинить общину, так же, как и взять под полный контроль княжескую власть бояре были не в силах

принадлежит еще немало работ по исторической географии региона, происхождению и составу Галицко-Волынской летописи, археологии древнего Галича и других городов земли, написанных на русском, немецком и польском языках[166].Как отмечают современные исследователи, ученый «был одним из первых, кто начал систематически собирать и публиковать материалы по истории княжеского Галича, кто освещал его историю, опираясь на памятники материальной культуры, выявленные в результате собственных археологических раскопок»[167].
Во второй половине XIX в. появилось значительное число работ западноукраинских и польских исследователей, посвященных в основном изучению частных вопросов: истории отдельных городов[168],исторической географии[169],археологических и культурных памятников Галича и Львова[170]и др. Что касается обобщающих работ, каковыми можно считать сочинения А. Белевского[171]и А. Левицкого[172],носящие скорее справочный характер, то, по справедливому замечанию И. П. Крипякевича, эти работы «не внесли никаких важных дополнений» по отношению к трудам Д. И. Зубрицкого и И. И. Шараневича, «а лишь популяризировали их достижения»[173].Обращение к «внутренней» истории края в трудах Μ. П. Смирнова, Н. И. Костомарова, Η. П. Дашкевича
Следующий этап в изучении истории Юго-Западной Руси связан с работами Μ. П. Смирнова[174],Н. И. Костомарова[175],В. Б. Пассека[176],Η. П. Дашкевича[177].Исчерпав «внешнюю» сторону проблемы, т. е. собрав и описав факты политической истории края, историки все в большей мере начинают углубляться, как тогда говорили, во «внутреннюю» историю — исследовать особенности общественно-политического строя и социально-экономических отношений. В это время в историографии впервые намечается предлагаемый в настоящей работе подход к изучению социально-политической роли боярства с точки зрения его взаимоотношений с общиной, простыми людьми, «гражанами».
«Внимательно соображая все события, — пишет Μ. П. Смирнов, — мы замечаем, что сила городов была парализована боярами, граждане почти всегда являются только зрителями или играют роль пассивную, исполняют приказания бояр»[178].Бояре являются «действователями» «во всех важнейших случаях»: «они призывают князей, они составляют заговоры, захватывают управление земли в свои руки и т. д., а граждане молчат или находятся в страдательной роли приверженцев высшего сословия, исполнителей его предначертаний; то значение, которое сохраняло народонаселение в Киеве… в Галиче всецело перешло к боярам, важным по своему богатству и тому влиянию, которое они постоянно сохраняли над народом, благодаря своим должностям»[179].
При таком соотношении сил в галицком обществе «народ, масса, предоставленная самой себе без средств, без вождя, конечно, должен был разделиться на части и склониться на сторону того или иного боярина»[180].Чтобы придать своим построениям надлежащее фактическое обоснование, Μ. П. Смирнов переосмысливает летописную терминологию, и полученные им решения изменяют саму методику исследователя: «Нечего обращать внимание, — пишет он, — на то, что летописец действующие лица постоянно называет Галичанами; под этим именем в большей части случаев должно разуметь бояр галицких, а не массу граждан»[181].Этот прием в дальнейшем был принят на вооружение многими последователями подобных взглядов.
Немало страниц характеристике общественных отношений Червонной Руси посвящает в своих работах Н. И. Костомаров. Причину силы и могущества галицких бояр историк находит в самобытности края, его природных и общественных условий и, в первую очередь, демократическом характере политического устройства, понимая дело так, что «развитие народной свободы необходимо должно было произвести возвышение одних пред другими и образование сильного класса»[182].В отличие от предшественника, Н. И. Костомаров полагал, что именно Галич, а не Киев являлся оплотом демократических свобод на Руси: «древние начала свободы удержались там (в Галиче. —А.М.)долее и развивались по славянскому образцу, со всеми достоинствами и пороками»[183].«Бояре галицкие не составляли в строгом смысле аристократию, замкнутое сословие…, — продолжает ученый. — Под именем бояр, как и вообще в русском мире, в Галиче еще более разумелись люди богатые, владельцы земель; течением обстоятельств, умением ими пользоваться для своего возвышения приобретали они силу и влияние, и так же легко возвышались, как и упадали. Народ страдал от их произвола»[184].
В другой работе Н. И. Костомаров иначе решает вопрос о соотношении боярства и общины, аристократического и демократического элементов: «В Галичине везде видно участие Земли, как и в избрании князей, так и в верховном суде над их способом управления. Но там успел развиться и усилиться аристократический элемент, как нигде на Руси…»[185].Свой контроль над политическими судьбами земли бояре установили через вече: «В Галиче бояре… составляли одни вече, простой народ не имел голоса»[186].Подчинив общину, бояре попытались распространить свое влияние и на княжескую власть: они «хотели или лучше быть вовсе без князя, или иметь такого, который находился бы у них совершенно в руках»[187].Не будучи едины в своих политических интересах, галицкие бояре постоянно делились на враждующие партии, и это в конечном счете привело к кардинальным переменам в расстановке сил: «Бояре потеряли свою силу в междоусобиях; возвысилась народная партия, соединилась вокруг Романова сына Данила и возвела его на княжение»[188].
К вопросу о соотношении основных общественных сил, «частей» или «элементов» в Галицком княжестве обращается в своей известной работе «Княжеская и докняжеская Русь» В. Б. Пассек. «Здесь боярство было полно крепости, силы и, господствуя под покровом своих князей над прочими составными частями, страшилось потерять это господство чрез вмешательство постороннего начала… Боярское начало, можно сказать, порабощало в Галиче все остальные начала и скопляло себе за счет сих последних несметные сокровища… Бояре со всей мощью поддерживали своих родовых князей и чрез них господствовали над землями Галицкими»[189].
В итоге историк делает соответствующий вывод о характере политической власти в Галицком княжестве: «Галицкое княжество по своему внутреннему составу… было по преимуществу княжество аристократическое, боярское»[190].Отмеченное положение «обнаруживается» сразу после смерти последнего Ростиславича Владимира[191].Рассуждая о причинах слабости галицкой общины, горожан, или «среднего элемента общества», В. Б. Пассек указывает на отсутствие единства и сплоченности в рядах противостоящей боярству части общества. Последняя «составляет единое только в цепи своей, а в действительности является разрозненной по городам и вступающей в противодействие робко, без мощи, между тем как бояре галицкие образуют собой одно целое и, как отдельное какое-нибудь общество, господствуют в землях Галицких»[192].
Важным достоинством работы Η. П. Дашкевича является стремление автора проследить за развитием общественной жизни в Червонной Руси на протяжении XII–ХIII вв., отметить происходящие здесь перемены и создать динамическую картину эволюции внутриобщинных отношений. «Первоначальный склад общественной жизни в Червонной Руси, — пишет историк, — не носил на себе никакого особенного отпечатка. Отношения между общественными элементами: князем, дружиной и общиной были те же, что и в остальной Руси. Бояре составляли непременную часть дружины, в которой они занимали только высшее место; дружина же едва ли была тесно связана с землей»[193].
Перемены начинаются в княжение Ярослава Осмомысла. Хотя при князе по-прежнему существует его собственная дружина, входившие в нее бояре, «верхний слой служилого сословия» «не чувствует себя более тесно связанным с князем и представляет нечто совершенно отдельное»[194].Бояре приобретают «силу и авторитет» в отношениях с князем, несвойственные дружинникам, начинают «влиять» на князя, заставляя его совершать те или иные поступки. Это влияние подчас чрезвычайно возрастало, но никто на Руси никогда не помышлял об изменении формы правления в пользу боярской аристократии; «не думали о ней и галицкие бояре даже тогда, когда попытались удержать верховную власть в своих руках»[195].
С другой стороны, «высший класс галицкого служилого сословия» «присвоил себе и начал пользоваться теми правами, которыми в других областях пользовалась община, сам стал распоряжаться за галицкую общину»[196].В силу того, что с середины и до конца XII в. в Галицкой земле правили князья одной династии, установилось единовластие, и княжеский стол переходил от отца к сыну, дружинники-бояре получили возможность укрепить свою связь с землей посредством получения в управление от князей городов и волостей, в которых они могли пребывать долгое время, так как после смерти князя-отца продолжали служить его сыну. «Вследствие всего этого "княжие мужи" сделались крепкими земле и получили в ней важное значение, ставши не только "княжими", но и "Галицкими" мужами»[197].
Η. П. Дашкевич отвергает распространенное среди историков мнение о влиянии на общественный строй Юго-Западной Руси аристократических порядков соседних стран, Польши и Венгрии, полагая, что галицкое боярство приобрело «особенное положение» «вследствие чисто местных условий»[198].Продолжая линию взаимоотношений боярства и общины, ученый замечает, что, получив в стране первенствующее положение, дружинники-бояре «пользовались им не как лучшие члены общины, не разрывавшие с ней связи, а независимо от нее и даже в ущерб ей. Не смотря на то, они не встречали от нее сильного сопротивления, потому что она была рано подавлена в Галиче»[199].
В дальнейшем антагонизмы в отношениях бояр и общины еще больше усиливаются, и бояре становятся причиной бесчисленных бедствий, обрушившихся на простых людей: «Где должна решать что-нибудь сама страна, там всегда выступали на сцену бояре. Изредка только проглядывает в летописи народ как деятельная сила; он заявлял свой голос,когда налицо не было бояр. Бояре же в политике почти всегда действовали вопреки его благосостоянию. Они были виновниками большинства смут в стране… Они наводили иноземцев, которые — были мгновения — посягали даже на народную совесть. Этого мало: сами бояре не особенно церемонились с народом»[200].
Но полностью подавить и подчинить общину, так же, как и взять под полный контроль княжескую власть бояре были не в силах. «Ни один из состязавшихся элементов не одолевал, и, вследствие этого, борьба тянулась, не имея конца»[201].Получив очевидные политические преимущества перед простым народом, в юридическом отношении боярство никак не обособилось от основной массы горожан и «не представляло из себя замкнутого сословия, доступ к этому званию не был загражден и простым людям»[202].В полемике с другими историками Η. П. Дашкевич доказывает, что галицкое боярство политически всегда было единым и никогда не делилось на противоборствующие партии, поскольку бояре «постоянно имели в виду интересы целого общественного класса», и, кроме того, «не было никакого разделявшего бояр элемента»[203].Прошлое Галичины и Волыни в исследованиях второй половины ХІХ в.
Сложившиеся в 60 — начале 70-х годов представления о боярстве и политическом строе Юго-Западной Руси прочно вошли в отечественную историографию, встретив своих последователей и оппонентов и определив направления дальнейшего поиска.
О «силе и значении» галицкого боярства «по отношению к своему князю и к земле» говорит Д. И. Иловайский[204].Причиной тому стали как внутренние, так и внешние факторы «Вместе с княжим родом и бояре его приобрели прочную оседлость и сделались богатыми землевладельцами»[205].Стечением благоприятных обстоятельств «боярство галицкое получило все способы образовать из себя не только военную, но и земскую аристократию и выделить некоторые роды, наиболее богатые и влиятельные»[206].
Согласно В. О. Ключевскому, в Галицком княжестве «боярство сложилось в многочисленный и могущественный класс…», который «стремился стать стеной между князем и народом, "простою чадью"; но народ склонялся более на сторону князя, видя в нем своего "держателя, Богом ему данного"»[207].«Незаметно, — продолжает В. О. Ключевский, — чтобы бояре