НАЧАЛО
Часть 8
Максим Максимович склонился над розовым конвертом с новорожденным, которого держал в своих руках новоиспеченный отец.
Сморщенное личико с кулачок. Девочка пяти дней отроду. Катя. Его внучка.
Максим Максимович осознавал, что никаких особо теплых чувств к этому ребенку не испытывает. Пусто в душЕ. Но он понимал, всё изменится, когда Катерине будет хотя бы года три.
Он и к сыновьям так относился. Поначалу с прохладцей, но когда уже проявлялся характер, формировалась личность, вот тогда его отношение менялось. И не то чтобы он умилялся ими, тешил свое самолюбие, с удовлетворением отмечая родовые черты, нет; свои чувства он определил бы как уважение и интерес.
Вот его сыновья - пусть будет им три года, пятнадцать или, как сейчас, за двадцать, но это не его копия, это люди со своими взглядами на жизнь, своими предпочтениями, достоинствами и недостатками…
- Ну, новоиспеченный дед, хватит любоваться внучкой. - Жена легко коснулась его плеча. - Дай и другим полюбоваться.
Он отошел в сторону. В холле роддома собралась довольно внушительная группа. Помимо их с женой, были сваты, коллеги, друзья.
И тут он подумал о Дине. Вряд ли такая толпа народа встречала из роддома ее с младенцем.
Максиму Максимовичу вдруг захотелось наведаться в город К., в котором он не был с тех времен, как Дина сообщила, что беременна. Интересно, объявился ли отец ребенка? А если нет, то вдруг это его ребенок?
***
Максим Максимович зашел в «Стейк», сел на свое привычное место. К нему подошла официантка. Высокая, чуть сутулая. Улыбнулась профессионально-заискивающе, предполагая, что он оставит ей неплохие чаевые.
Пока ему готовили блюдо, он сел на барный стул.
- Давно вас не было видно, - тут же отреагировал бармен. - Блак Лейбел? Два кусочка льда?
- Не забыл, - усмехнулся Максим Максимович.
Он перекинулся парой фраз с барменом, затем как бы невзначай бросил:
- У вас новая официантка. Дина в другую смену работает?
- Так она в отпуске. По уходу за ребенком.
- Замуж вышла? Я не удивлен. Приятная девушка и характер у нее хороший, – ровным тоном сказал он.
- Неа, замуж нет, не вышла. Одна растит дочку. И довоооольная, прям будто миллион выиграла. Она иногда к нам заглядывает поболтать. Степановна раньше всё ворчала на нее, а сейчас ни слова поперек. Вытрет руки и просит подержать. Вот женщины! Инстинкт.
Максим Максимович ничего не сказал, поставил на барную столешницу опустевший стакан, пересел за столик.
Он не раз набирал телефонный номер Дины – вне доступа. Наверно, стыдно ей, что сама не знает от кого ребенок, - сделал заключение он.
Стыдно – не стыдно, но девочка она хорошая, только, может, не столько глупая, а обделенная. Льнет ко всем, кто приласкает, как какая собачка бездомная.
***
Выйдя из ресторана, Максим Максимович оставил машину на парковке и пошел пешком по бульвару по направлению к городскому парку. Было жарко. Он предполагал, что Дина гуляет с ребенком где-нибудь в тени деревьев.
Ни на скамейках бульвара, ни в парке Дины не было видно, но тут он заметил небольшую тропинку, что вела в сторону заброшенной части парка. В густоте деревьев не было скамеек, но почему-то он был уверен, что если Дина гуляет с ребенком, то найдет он ее именно там.
Дина сидела на большом пне спиной к нему, рядом стояла детская коляска.
Он подошел к Дине, глянул через ее плечо.
Она держала ребенка на руках. Девочка очень милая. Темные, довольно густые для младенца волосики, губки пухлые, опушенные ресницами карие глаза.
Нет, девочка на него не похожа. Он русый и у него никогда не было густых волос, с тридцати лет начал лысеть. Цвет глаз у него серый и ресниц почти не видно.
- Дина, - позвал он тихо.
Она вздрогнула и оглянулась, инстинктивно прижав младенца к груди.
- Здравствуй, Дина, - спокойно сказал он.
Она резко встала, сделала шаг назад.
- Зачем вы здесь? Не нужно. Оставьте меня в покое. Светланка моя, только моя. Никому не отдам.
Максим Максимович остался стоять на месте.
- Успокойся, я совсем не затем. Ты же сказала, что это не мой ребенок, я поверил. И сразу видно, ничего похожего между мной и твоим ребенком нет.
Дина продолжала прижимать к себе дочь и по-прежнему смотрела на него испуганно.
- Да успокойся ты, наконец! – Повысил он голос. - Я просто гулял, вижу, ты сидишь. Почему бы не поздравить с рождением дочери?
Дина недоверчиво покачала головой.
- Ну ладно, не случайно, искал тебя. Хочу помочь.
Он сунул руку во внутренний карман, достал конверт. Он как снял в банкомате 250 тысяч, так и не потратил, просто положил в ящик письменного стола и совсем забыл об этом. Но когда решил повидать Дину, вспомнил о деньгах.
- Вот возьми, - протянул он ей конверт.
Ее лицо будто окаменело. Глаза холодные, на лбу, между бровями, появились две морщины.
- Уберите сейчас же. Я не буду с вами спать, - тихо, но решительно сказала она. – Мне есть кого любить.
Он вновь положил конверт в карман.
- А у меня внучка родилась, - неожиданно для себя сказал он.
В мгновении лицо ее прояснилось. Напряжение спало.
- Вот и вам теперь есть кого любить. – И помолчав, добавила: - Я знаю, вы, Максим Максимович, меня любили. Немножечко. Ведь так? Так?
- Немножечко, - зачем-то повторил он слово явно не из своего лексикона.
Он смотрел на эту такую юную, такую влекущую к себе молодую женщину, и ему страстно захотелось обнять ее, прижать к себе, вновь почувствовать гладкость ее нежной кожи, вдохнуть ее неповторимых запах. Но он не позволил себе даже сделать шаг к ней навстречу.
- Как ты? Всё у тебя нормально? Есть кому помогать? – спросил он.
- Не беспокойтесь. Всё хорошо. Я справляюсь. Сейчас не в бараке живу, квартиру снимаю. Соседка у меня хорошая, иногда со Светланкой сидит, когда мне там в больницу или документы оформить надо. Недорого берет. И нечасто мне надо.
Максим Максимович вздохнул. Да, его внучка совсем в иных условиях растет. Квартира в сто метров, медицинская страховка, няня…
Он вновь достал из кармана конверт с деньгами.
- Возьми, это не для тебя, для твоего ребенка. Для твоей дочери.
Дина отрицательно покачала головой.
- Не надо, Максим Максимович. Зачем я буду брать? Мы вам чужие.
- Ну, уж не совсем ты мне чужая. Ты сама сказала, что мы любили друг друга…
- И всё равно не надо.
Он еще раз взглянул на нее, и, наверное, впервые признался себе, что он действительно любил эту молодую женщину. Как она сказала: «немножечко». Именно так, потому что не был способен по-настоящему любить женщину, просто не умел.
- Прощай, - сказал он. Положив конверт с деньгами на пень, развернулся и пошел прочь.
Он должен был признаться себе, что-то ценное ушло из его жизни - «немножечко» любви.
Дорогие новые посетители моего канала. Предлагаю прочесть лирическую мини-повесть. "ЧУЖИЕ РУКИ".