В традиционном обществе не существует различий между родством и свойством

князем Александром Всеволодовичем Летописец, пропуская все подробности тяжелого для волынских князей испытания, тем не менее, не скрывает спасительную роль в их судьбе Мстислава Удалого: «Не бе бо има (Даниилу и Васильку. —А.М.)помощи ни от кого же, развее от Бога, дондеже приде Мьстиславъ с Половци»[2263].Последний имел все основания рассчитывать на ответную помощь в предстоящей схватке за Галич. Однако Даниил, занятый своими делами, явился с небольшой дружиной, уже когда Мстислав праздновал победу: «Данилови лее приехавшю в мале дроужине с Демьяномь тысячкымъ, не бе бо приехалъ во время то, потом же приеха Данилъ ко Мьстиславоу»[2264].
Сказанное, на наш взгляд, проясняет, почему Мстислав очень скоро нашел себе другого преемника. В том же 1221 или 1222 гг.[2265]он заключил мирный договор с венгерским королем Андреем II, с содержании которого известно из письма к последнему римского папы Гонория III: венгерский король признал переход галицкого стола к Удалому, а тот, в свою очередь, выдал дочь замуж за королевича Андрея-младшего и согласился в будущем передать галицкий стол своему венгерскому родственнику[2266].Прав М. С. Грушевский, говоря что «со стороны Мстислава это была добровольная уступка, так как он имел полную возможность диктовать условия венграм»[2267].Но объясняется она не столько происками бояр, сколько изменением отношения к нерадивому «сыну» самого галицкого князя.
Об этом же говорит и летописец. Примерно к 1224 г. относится следующее сообщение: «…Мьстиславъ не имееть любви к зятю своемоу князю Данилови»[2268].Данным обстоятельством, как мы видели воспользовался давний враг Романовичей белзский князь Александр Всеволодович, и ему не составило труда подбить Мстислава к вооруженному выступлению против владимирского князя. Видимо и последний, узнав, что тесть лишил его галицкого наследства, изменил к нему отношение, настолько, что, если верить словам белзского князя, готов был совершить убийство: «Зять твои оубити тя хочетъ»[2269].Впрочем, дело тогда закончилось мирно. Князья нашли общий язык и восстановили прежние отношения. Мстислав опять назвал Даниила «сыном» и свой галицкий стол «наипаче хотящю дати Данилови».Роль бояр в судьбе княжеского стола
Однако реализовать это решение Мстислав Удалой не смог, — в дело вмешались галицкие бояре. Под 1226 годом летопись сообщает: «Мьстислав же по совете льстивыхъ бояръГаличкихъ вда дщерь свою меншоую за королевича Андрея и дасть емоу Перемышль»[2270].Таким образом, у галицкого князя появился еще один «сын» — венгерский королевич.
В традиционном обществе не существует различий между родством и свойством. Это, в частности, нашло выражение на лексическом уровне. Славянская номенклатура родства дает немало примеров семантического тождества терминов, определяющих родственные отношения по крови и по браку[2271].Слово «тесть» (слав. *tьstь) этимологически восходит к термину, употреблявшемуся для обозначения своих собственных родителей, так же, как «зять», обозначавшее когда-то различные степени свойства, первоначально использовалось в отношении кровных родственников[2272].
Сущность архаических воззрений на значение родства отразилась и в ряде других древних терминов, выражающих брачно-родственные связи и отношения, таких как «свёкор», «свояк», «сват», «свадьба», а также «свойство». Все они содержат древний индоевропейский корень *sue-, *suo-свойи выражает идею принадлежности к своему социуму[2273].Славянское «сват» первоначально значилосвой близкий человек,сородич,а глагол «свататься» еще в древнерусском языке употреблялся в смыслесближаться,сговариваться,осваиваться[2274].Заключить брак с кем-либо — значит сделаться своим.
Посредством браков галицкий князь искал себе не просто союзников, но соправителей-преемников, стремясь тем самым укрепить собственное положение. На роль таковых, в зависимости от обстоятельств, претендовали и русский князь Даниил, и венгерский королевич Андрей, оба ставшие зятьями Мстислава. С древних времен существует хорошо известный этнографам и фольклористам обычай, согласно которому преемство власти осуществлялось не от отца к сыну, а от тестя к зятю, т. е. по линии свойства. «У некоторых арийских народов, — пишет Дж. Дж. Фрэзер, — на определенной стадии общественного развития, по-видимому, было обычным явлением видеть продолжателей царского рода не в мужчинах, а в женщинах и в каждом последующем поколении отдавать царство мужчине из другой семьи, нередко из другой страны. В народных сказках этих народов варьируется сюжет о человеке, пришедшем в чужую страну, который завоевывает руку царской дочери, а с ней половину или все царство. Не исключено, что это отголосок реально существовавшего обычая»[2275].Дальнейшими исследованиями установлено, что такой обычай существовал не только у арийских народов, но (с различными вариациями) встречается практически у всех народов мира, ученые возводят его к матриархальным отношениям[2276].Отголоски такого же обычая находит В. Я. Пропп, исследовавший исторические корни русской волшебной сказки[2277].
Характерно, что главной причиной замены правителя была его старческая немощность, с точки зрения архаического сознания, представлявшая большую опасность для страны и народа[2278].В русской сказке царь сам «объявляет всенародный клич, что он отдает дочь и полцарства тому, кто решит ту или иную задачу»[2279].Не такой ли «половиной царства», законной уступкой будущему зятю, могла восприниматься в Галиче передача Мстиславом Перемышля венгерскому королевичу Андрею? Ведь эта уступка не вызвала возражений галичан, наоборот, судя по летописи, она была инициирована лидерами общины — боярами[2280],не усматривавшими в этом потери суверенитета старшего города над одним из «пригородов».
Находит соответствие в действиях галицкого князя и другой отразившийся в русской сказке мотив испытания зятя-преемника «трудными задачами». Когда в 1219 г. союзноевенгерско-польское войско двинулось на Галич восстанавливать права королевича Коломана, Мстислав покинул город, поручив оборону Даниилу: «Мьстиславоу же не могшоу биться съ Оугры и просяше зятя своего Данила и Олександра (белзского князя Александра Всеволодовича. —А.М.)да быста затвориласта в Галиче. Обещяся емоу Данилъ и Лександръ ити в Галичъ. Данилъ же затворися в Галиче, а Олександроу не смевъшю»[2281].Под руководством Романовича галичане успешно отразили вражеский приступ, совершив, по-видимому, настоящий подвиг, так что многочисленные войска противника «не могли стояти» против них и отступили[2282].Даниил выполнил и другое «задание» тестя: по требованию Мстислава он, несмотря на блестящую победу, оставил Галич и, рискуя жизнью, пробился сквозь неприятельские войска к своему «отцу»[2283].За это последний «великоую похвалоу створи Данилови, и дары емоу дасть великыи, и конь свои борзый сивый.»[2284].
Обращает внимание, что «брачная политика» Мстислава Удалого приводит к острым конфликтам князя с его зятьями, как с Даниилом, так и с Андреем, пытавшимися лишить своего тестя стола и далее убить. Объяснить этот феномен можно как следствие рассматриваемого нами обычая престолонаследия по линии свойства. Согласно В. Я. Проппу, из двух способов передачи престола (от тестя к зятю и от отца к сыну), отразившихся в русской сказке, первый отличается конфликтностью: «Это — конфликтная ситуация, ведущая к убийству владетеля престола…»[2285].Важно и другое замечание ученого: «…борьба за престол между героем и старым царем есть явление вполне историческое»[2286].
Иногда в сказке обычай передачи власти новому правителю действует в несколько смягченном виде: «Конфликт улаживается мирно. Царь отдает зятю пол царств а, и оба продолжают царствовать — никакого убийства здесь нет. Или, женившись на дочери царя, герой мирно ждет смерти тестя и вступает на престол только после смерти царя»[2287].Видимо, на это и рассчитывал Мстислав, уступая Перемышль Андрею а затем, спустя несколько лет, предлагая Даниилу: «…ты возми Галичъ а азъ Понизье»[2288].Но без конфликта все-таки не обошлось. «Зять твои оубити тя хочеть», — сообщает Мстиславу белзский князь Александр о тайном замысле Даниила, и Мстислав без колебаний верит этим словам[2289].Вскоре такой же конфликт вспыхнул между Мстиславом и его вторым зятем Андреем: «Андреи же, послоушавъ лестиваго Семьюнка (лстиваг семеона, —по Хлебниковскому и Погодинскому спискам. —А.М.)Чермьнаго, и бежа во Оугры и нача воздвизати рать»[2290].Отметим, что гибель старого царя от неприятельской армии — один из способов его умерщвления, известный сказке и имеющий свои исторические корни[2291].
Зимой 1226/27 гг. венгерский король во главе большого войска вторгся в Галичину, однако воевать с Мстиславом и силой брать Галич не стал. Целью похода было заставить старого галицкого князя выполнять выданные ранее обязательства, соблюдать права королевича Андрея и обеспечить переход к нему как к единственному законному наследнику галицкого стола. Вот почему, достигнув соответствующей договоренности с Мстиславом, король направляет свои войска на Волынь. Это была попытка нейтрализовать главного соперника королевича в борьбе за галицкий стол — владимиро-волынского князя Даниила Романовича.
Войска короля тогда потерпели неудачу, и, казалось бы, уже ничто не сможет помешать Романовичу вернуться в Галич. Но тут в дело вступили наиболее влиятельные и авторитетные галицкие бояре Судислав Бернатович и Глеб Зеремеевич. Они, как мы уже знаем, убедили Мстислава, только что в очередной раз признавшего своим наследником Даниила, вновь переменить решение. Удалой отдал, наконец, свою младшую дочь за королевича и уступил ему галицкий стол.
Вмешательство бояр — еще одна черта, отличающая деятельность Мстислава и других русских князей, реализующих идею соправительства. Чтобы разобраться, насколько велика была роль галицких бояр в судьбе княжеского стола и оценить значение предпринятой ими акции, нам опять-таки не обойтись без сопоставления событий истории Ганича с аналогичными общерусскими явлениями, без рассмотрения их в едином контексте.
Трудно признать правоту тех исследователей, которые, подобно Б. А. Рыбакову, утверждают, что «своеобразную политическую систему дуумвирата» «придумало» «хитроумное» боярство[2292].Данное утверждение никак не доказано. Вместе с тем в рассуждениях историка заслуживает внимания мысль о том, что целью соправительства во многих случаях было «парализовать разрушительную силу княжеских усобиц», примирить «представителей двух враждующих княжеских линий»[2293].Подобные цели должны были ставить перед собой отнюдь не только бояре, но, прежде всего, простые люди, «гражане», больше всех страдавшие от княжеских усобиц. Если инициатива в этом деле и принадлежала боярам, то лишь как выразителям интересов всей общины.
Нельзя согласиться и с утверждением А. П. Толочко, впадающего в другую крайность: «…во всей этой истории (речь идет о дуумвирате. —А.М.)совершенно нет места боярству, "придумывание" нового строя власти князя нельзя отнести на его счет. Речь шла только о княжеских взаимоотношениях и планах»[2294].Княжеские «взаимоотношения и планы» для успешного осуществления нуждались в поддержке общины, особенно в условиях острых межволостных и междукняжеских конфликтов. Заслуживает внимания замечание авторов монографии «Города-государства Древней Руси», писавших по этому поводу следующее: «Князья строили свои отношения, исходя из соображений старейшинства, а не предписаний боярства, и эти соображения разделяла киевская община»[2295].