Канал «В поисках красоты» продолжает свое небольшое путешествие в мир Парижа времен «прекрасной эпохи». В прошлой статье мы познакомились с его парадной стороной – роскошным, элегантным и двуличным миром буржуазии. Сегодня же мы постараемся увидеть его с другой – более обыденной стороны. А помогут нам в этом картины одного из самых моих любимых французских художников – Виктора Габриэля Жильбера (фр. Victor Gabriel Gilbert) (1847-1933)
Творчество этого художника очень светлое и доброе, а потому лучшего проводника для путешествия в мир Парижа простых и обычных людей нам, пожалуй, не найти.
Жильбер, как это обычно случается, не имел достаточных средств для профессионального обучения живописи и начинал как помощник художника-декоратора. Вот только в качестве моделей он выбрал ни роскошные проспекты барона Османа, и ни кокетливых старлеток, а рынки и простых обывателей, которые их посещали.
Естественно, что первой и самой главной «натурой» этому художнику послужил главный и широко известный Центральный рынок Парижа, когда-то с легкой руки Э.Золя получивший грубое прозвище «Чрево Парижа». О том, как сочно и красочно в одноименном романе воспет каждый отдел рынка я уже упоминала в другой статье (в этой статье, конечно, без его цитат тоже не обойдемся). Что же касается Жильбера, то он попытался воспроизвести поэзию Золя в живописи.
Например: рыбный зал – что может быть противнее? Сказочные «ароматы» специфических здешних продуктов, кажется, почти физически ощущаются при взгляде на картину. Но, что куда более интересно, так это то, что несмотря на склизкие рыбные тушки общая панорама совершенно не вызывает отвращения.
Наоборот: каждый кусочек этой картины представляет собой замечательный сюжет – простой и несколько наивный в своей обыденной красоте. Персонажей можно разглядывать бесконечно: каждый из них – рассказывает свою маленькую историю. А величественные пролеты огромного рынка – сказочного дворца из стекла и металла, - завораживают и поражают своей масштабностью. Становится жутко от осознания того факта, какой объем продуктов ежедневно поглощала эта ненасытная махина…
Или вот – другой, более скромный вариант – мелкий овощной рынок. Разве может быть что-то более прозаичное? Однако, если взглянуть на него глазами художника, мы сможем увидеть не только простую суету обычных людей самых разных классов и сословий, но и своеобразную красоту… Описать которую под силу лишь еще одному гению:
«На тротуарах улицы Рамбюто высились огромные кучи цветной капусты, сложенные с поразительной аккуратностью наподобие пирамид из пушечных ядер. Белая, нежная плоть кочанов, окруженная толстыми зелеными листьями, напоминала распустившуюся огромную розу, а груды их — букеты новобрачной, которыми уставили колоссальные жардиньерки»... (Э.Золя «Чрево Парижа»)
И это далеко не полное описание тех изысков, тех изумительных даров природы, которые Э.Золя так поэтично описал в своем романе…И которые так тщательно и живописно попытался изобразить Жильбер… Какая необычная панорама для иллюстрации простых сценок из городской жизни..
Но если овощи – это вопрос спорный, то вот уж где точно мы не сможем поспорить с Жильбером, так это в его любви к цветочным рынкам (и, конечно, цветочницам)…Именно они чаще всего встречаются на его полотнах, из-за чего создается впечатление, что весь Париж в ту эпоху буквально утопал в пьянящем аромате и радостных красках всех возможных цветов…(мы помним, что все дело в фокусе – каждый акцентирует внимание на том, что ему близко)
Посмотрите, например, на эту картину, где женщина в изысканном платье выбирает цветы, на заднем плане – более скромные покупатели, а впереди – несколько кустиков роз… Кажется, что вот-вот и почувствуется их мягкий, насыщенный аромат…
Или другая картина, где уже можно наблюдать настоящее царство растений – целый рынок, где люди заняты лишь тем, что выбирают цветы, ухаживают за ними, и, может быть, обсуждают именно их. Опять создается странная иллюзия того, что мир Парижа наполнен цветами…Чопорные барышни в элегантных нарядах, бедные художники, элегантные джентльмены, простые работницы и ребятня – все одинаково очарованы ими и все так или иначе причастны к их доброй волнующей магии…
Когда смотришь на некоторые картины невольно задаешься вопросом: неужели действительно было так? Неужели в Париже было столько цветов? Неужели даже на серой набережной можно было встретить старую цветочницу, которую сопровождало тонкое обаяние весны – пряный аромат белой сирени и тяжелый шлейф разноцветных гиацинтов?
(мне довелось попасть на один такой современный парижский цветочный рынок, и ароматы, царившие там, я не могу забыть до сих пор…почему мне казалось, что там цветы пахнут ярче, сильнее? Возможно, сказался эффект влюбленности в этот город, а может быть это действительно было так…)
Но что самое интересное – ответ на эти вопросы вовсе не так уж и важен: гораздо приятнее «гулять» именно по такому Парижу: в окружении прекрасных дам, простых, но радостных обывателей, среди бесчисленных цветочных рынков, наслаждаясь нежными красками и приятными ароматами цветов, их ласковой и доброй красотой…
«На тротуарах, перед сидевшими слева и справа женщинами, стояли квадратные корзины, полные пучков роз, фиалок, георгин, маргариток. Одни цветы багрянели, как пятна крови, другие томно бледнели, отливая необычайно нежными серебристо-серыми тонами» (Э.Золя, «Чрево Парижа»)
«Здесь, словно куртины по краям садовой дорожки, во всю длину ряда, прилавки цветут яркими огромными букетами; там, словно собранная благовонная жатва, стоят двумя плотными шпалерами розы, — между ними любят прохаживаться местные девушки, улыбаясь, с чуть-чуть стесненным дыханием от струящихся крепких ароматов…» (Э.Золя, «Чрево Парижа»)
Увы и ах, повседневная жизнь намного более грубая и страшная, Жильбер как будто сам признает это, внезапно наводя фокус на случайную одинокую продавщицу фиалок – скромную женщину, обреченную влачить жалкое существование в сером мраке. Единственной ниточкой, связывающей ее с реальностью, обеспечивающей ей хоть какое-то существование, являются хрупкие, миниатюрные букетики фиалок…
Простой портрет – еще один случайный кадр из обычной жизни… Но сколько в нем искренности, грусти и непонятной тоски: там вдалеке кипит обычная парижская жизнь, а здесь - все черно и безнадежно, и только маленькие глазки фиалок излучают надежду на что-то большее, лучшее, светлое…
Странным контрастом в отношении этой картины выглядит другая – «Корсаж» где более удачливая продавщица любуется собой в зеркале на фоне роскошных букетов цветов… Эти нежные брызги разноцветных лепестков ослепляют, но не могут заглушить того впечатления, которое в душе оставили маленькие, скромные фиалки…
В двух этих картинах Жильбер просто и легко показал двойственность «великолепной эпохи», лучше всего проявившуюся именно на улицах огромного Парижа: с одной стороны это было прекрасное время, когда человек мог позволить себе все, любой каприз, превратить свой мир во что-то по-настоящему прекрасное, с другой – в эти годы Париж стал центром притяжения для бесчисленных искателей лучшей доли с разных уголков страны и Европы.
Обрести эту самую лучшую долю удавалось лишь единицам, а другие на веки пропадали в бескрайнем городе, затерявшись в его огромном мире…Ведь мало кто способен заметить скромное очарование фиалки на фоне царственного великолепия разноцветных роз и сирени…
Художнику, как будто самому не очень приятно обращаться к этой теме – словно пытаясь заглушить душевную боль, которую вызывают подобные случайные картины изнанки парижской жизни, он позже фокусируется на самом радостном, самом добром и светлом в нашем мире – мире детства. Но об этом более подробно я рассказываю в следующей статье…
🌺Если Вам нравится изучать красоту во всех ее проявлениях, вы можете подписаться на мой канал🌺
Статьи на канале про других художников:
- Очарование и загадка датского импрессионизма;