Как и обещала в начале этого месяца, с сегодняшнего дня мой канал ненадолго отправляется в путешествие по Парижу. Я очень люблю этот город и безумно по нему скучаю, но в этот раз мне захотелось ненадолго погрузиться в тот Париж, который многие из нас полюбили благодаря книгам и кинематографу – Париж «прекрасной эпохи» (фр. La Belle Époque), запечатленный на картинах многочисленных художников.
Начавшись на излете второй империи во Франции – в конце 1860-х гг., эта эпоха завершилась с началом первой мировой войны. В эти годы человечеству казалось, что достигнуты самые смелые горизонты и сделаны все самые важные открытия. Культура и искусство достигли невероятного расцвета, о котором мы сейчас можем лишь вспоминать, любуясь полотнами импрессионистов и изысканными шедеврами модерна.
Конечно, здесь и далее речь идет в первую очередь о внешней, общественной стороне жизни, бытовая, как всегда, была не столь радостной. Но поскольку на своем канале я занимаюсь именно поисками красоты, то вполне естественно, что свое путешествие в Париж прекрасной эпохи я начну с мира той части населения, которая в эти годы считалась средоточием культурной жизни, так как находилась на пике своего могущества, – буржуазии. В этой связи самым показательным является творчество французского художника Жана Баро (1848-1935).
Жан Баро особенно интересен тем, что был родом из моего любимого Санкт-Петербурга: его отец, как предполагают некоторые исследователи, был скульптором, приглашенным для оформления Исаакиевского собора. Но позже, после смерти главы семейства, семья Баро вернулась в Париж. И хотя будущий художник поначалу принялся здесь за изучение юриспруденции, он очень скоро осознал свое настоящее призвание и окунулся в мир живописи и искусства.
В те годы Париж был великолепен – наконец-то завершилась масштабная перестройка города, проходившая под руководством барона Осамана, - именно благодаря ему центр французской столицы приобрел тот самый вид, в который многие из нас влюблены до сих пор. Появились широкие проспекты в обрамлении роскошных особняков, которые благодаря изящным изгибам металлического декора французских балконов стали именоваться не иначе как «черное кружево Парижа» (в противовес «белому кружеву» знаменитых замков Луары).
Естественно, что эти роскошные улицы очень быстро стали центром общественной жизни: как отметил один из современников, это было лучшее место «чтобы видеть других и быть увиденным другими». А там, где бушует человеческая жизнь всегда можно сделать очень много интересных наблюдений. Жан Беро был одним из самых наблюдательных зрителей…
Рассматривая его картины, мы будто сами ненадолго погружаемся в кипучую и стремительную жизнь парижских проспектов времен прекрасной эпохи. Вот разодетые буржуа выходят из церкви Св.Троицы после очередной службы: их наряды изысканны и великолепны – мы можем увидеть даже мельчайшие детали, полюбоваться роскошной модой высокомерных дам и изяществом, с которым одеты даже маленькие дети.
Костюмы мужчин намного лаконичнее и сдержаннее, но все равно ощущается какое-то незримое присутствие денег и власти – это сплошь промышленники, банкиры и предприниматели – сильные и упрямые люди, сосредоточившие в своих руках практически всё. Но посмотрите, насколько холоден их мир: кроме одной веселой леди на первом плане на картине никто не улыбается, не веселится, нет радости – все нарочито сдержано, подчинено правилам этикета и формальным условностям…
Другое дело – прогулки и случайные встречи на проспектах: здесь уже нет-нет да и проскакивают эмоции, улыбки, неожиданные жесты и взгляды. Например: веселая женщина, обменивающаяся репликами с джентльменом в соседнем экипаже – всего лишь одна «сцена на Елисейских полях», но сколько в ней жизни и непосредственности… Легкий флирт и веселая словесная дуэль между молодыми людьми на фоне силуэта Триумфальной арки и теплой, радостной зелени деревьев в обрамлении знаменитых особняков барона Османа, и кажется, что вот он – настоящий Париж, город любви и легкой жизни…
Не знаю почему, но лично у меня эта картина вызывает ассоциации с одним из романов Э.Золя – «Нана». Тот, кто читал – поймет, а кто – нет, скажу лишь, что речь в нем, идет о так называемой даме полусвета (более точное название скорее всего подведет статью под ограничение в Дзене). Такие прекрасные бабочки (Золя, правда, называет их мухами, разлагающими парижское общество) были еще одной неотъемлемой частью парижской жизни той поры. Некоторые из них любили шокировать приличное общество своими манерами и поведением.
Здесь, кстати, отмечу, что применительно к этой эпохе романы Эмиля Золя – самое лучшее пособие, красочно и ярко иллюстрирующее повседневную жизнь каждого класса, каждого элемента французского общества той поры. Поэтому я еще ни раз буду к ним возвращаться, особенно в следующей статье.
Но пока мы вместе с Жаном Беро отправляемся дальше гулять по парижским улицам и бульварам: понаблюдаем за серыми будничными прохожими, спешащими по своим делам по бульвару Сен Дени, увидим в отдалении омнибус – один из первых вариантов городского общественного транспорта, - снова полюбуемся на «черное кружево» роскошных парижских особняков и почти ощутим аромат свежей французской выпечки из небольшой булочной… Какое упоительное начало шумного дня…
Затем можно окунуться в более красочный и веселый мир бульвара Капуцинов: здесь уже куда больше движения и суеты, снова обращают на себя внимание стройные силуэты изящных дам в сложных нарядах. Они фигурируют практически во всех картинах Беро, и это вовсе не вина художника (хотя кто из нас ни без греха), просто в эту эпоху женщины стали вести куда более активную жизнь, и на улицах, в общественных местах их стало куда больше.
Но и высокомерные джентльмены в черных, блестящих цилиндрах, тоже никуда не делись. Лишь три фигурки: спешащая куда-то служанка, случайно выскочивший на улицу официант и дворник, показывают, что у Парижа есть и другое лицо – более прозаическое и менее красивое, но Жан Беро как будто намеренно смазывает их силуэты – они лишь случайные штрихи, которые не должны портить общее впечатление от красоты и очарования буржуазного Парижа.
Художник ведет нас дальше: сначала позволяет украдкой заглянуть в булочную, где несколько изящных дам и двое ребятишек посреди дня лакомятся пирожными и выпечкой в компании единственного мужчины – пожилого буржуа, который ест свой кусочек тортика почти украдкой, на бегу. Его фигура кажется здесь странной, почти комичной, но вместе с тем именно она вносит в сцену ощущение реальности и естественности.
Затем мы вместе с Беро отправляемся в красочный мир ярких бульваров, на которых расположился театр Варьете. Здесь публика уже более эмоциональная и менее пафосная, а сама жизнь буквально кипит – бьёт через край: все куда-то торопятся, что-то бурно обсуждают, словно только-только покинули какой-то интересный спектакль или наоборот – в ожидании многообещающей премьеры. Яркие краски разноцветных афиш отражаются веселыми бликами на мокрой мостовой: жизнь в большом городе не затихает даже в дождливую слякоть - прогресс наконец-то «победил» природу…
Потом мы можем отдохнуть и прогуляться в Булонском лесу: здесь снова правят бал показная роскошь, благополучие и буржуазная сдержанность. А мне опять вспоминается Нана из романа Эмиля Золя…Описания ее прогулок и столкновения экипажей, пробки, которые уже тогда были большой проблемой на улицах.
Позже я замечаю черты этой же героини в кокетливых модистках, гуляющих по набережным и улицам Парижа, и очаровывающих художника своей улыбкой, скрывающей столько намеков и обещаний, и своей позой, грацией движений, в которых изящество сочетается с чем-то вызывающим…
Я вижу ее в усталой спутнице двух беседующих мужчин в каком-то парижском быстро: как будто они только что вернулись с какой-то попойки и случайно попали в фокус художника – скучная бытовая сцена, которая вместе с тем такая простая и настоящая, как будто живая… Кажется, что еще немного и услышишь кипучую французскую речь, почувствуешь запах табака и дешевых духов грустной старлетки…
Но ярче всего черты этой хищницы проступают в очертаниях прекрасной дамы, которая только-только подозвала к себе кучера, чтобы отправиться домой: в ее позе есть какой-то вызов, но это ни высокомерие и ни элегантная сдержанность буржуа, - это что-то совсем другое, что-то из-за чего ясно понимаешь, что не смотря на свой наряд, эта дама, скорее всего, принадлежит к совершенно другой части парижского общества, а точнее – к его изнанке.
Однако что более интересно, в этой картине есть некая игра: мы видим, как за прекрасной дамой наблюдает простая женщина – рабочая или крестьянка, приехавшая в Париж в поисках лучшей жизни. Мы видим ее фигурку, но не можем понять, что она чувствует, о чем думает: художник не дает нам возможности увидеть ее лица, снова изображает простого человека из низов лишь штрихами – как составляющую общего фона для героини из роскошного мира богачей…
Простым людям на картинах Беро почти нет места, они появляются лишь иногда – как необходимый элемент для общего фона. Но разве, имея такой подход, можно изобразить реальный, настоящий Париж, показать всю многогранность его сложной и яркой общественной жизни? Кто-то скажет: вряд ли и, скорее всего, будет прав.
Но художник – сам себе хозяин и его творчество – это лишь способ отразить его видение мира, исключительно субъективное. Мы ведь знаем, что каждый из нас одни и те же вещи может воспринимать по-разному, хотя бы просто из-за того, что фокус мы выбираем по-своему. Не случайно даже сейчас, когда туристы делятся своими впечатлениями от посещения Парижа, кто-то пишет про бомжей и мусор, а кто-то – про очарование и особую, волшебную атмосферу французской столицы, про красоту его широких проспектов, и изысканность знаменитого черного кружева барона Османа.
Жан Беро, без сомнения, относился ко вторым (не сложно догадаться, что и я - тоже). И хотя, в некоторых своих картинах он постарался быть более справедливым. Например: запечатлел бедного продавца игрушек на набережной или нескольких нищих, окруживших недовольного буржуа при выходе из церкви. Его Париж всегда наполнен изяществом и роскошью буржуазной жизни, по-своему интересной и многоликой.
Что касается меня, то самой любимой картиной у этого художника для меня стала «Новый мост». В ней можно увидеть сразу несколько элементов обычной, повседневной парижской жизни, а сама сцена изображена так, как будто это лишь пазл – кусочек из общей картины, или случайная фотография на улице, которая легко и просто передает спокойную и размеренную атмосферу теплой, дождливой парижской осени.
И хотя обрамлением здесь служат уже не проспекты и особняки барона Османа, а более древние, но не менее прекрасные шпили замка Консьержери и Сент-Шапель, это все равно прекрасная эпоха, наделившая этот старый город каким-то особым, теплым, ярким и шумным очарованием.
На этой картине мы простимся с буржуазным Парижем, но не с прекрасной эпохой. В следующей статье мы прогуляемся по более радостному, светлому и демократичному миру Парижских рынков, цветочников, парков и садов, населенному обычными людьми, часто очень далекими от показной роскоши и великолепия мира продажных буржуа.
(Важно: как и в других статьях на канале, посвященных знаменитым и не очень художникам, здесь идет речь исключительно о моем субъективном впечатлении и восприятии картин данного художника, без относительно к художественным приемам и техникам, искусству живописи – это темы других каналов. Снова акцентирую на этом внимание читателей, т.к. моим статьям про художников почему-то от хейтеров достается больше всего)
🌺Если Вам нравится изучать красоту во всех ее проявлениях, вы можете подписаться на мой канал🌺
Статьи на канале про других художников:
- Очарование и загадка датского импрессионизма;