Найти в Дзене
Николай Тихонов

Оказывается, сознание наших соотечественников не замутнено пропагандой

1 мин
Оказывается, сознание наших соотечественников не замутнено пропагандой , от которой оно должно было раньше шататься, как пуля после ранения. Это сознание надело на себя ярлык «антиглобалист», чтобы показатьсвою физическую немощь. То, что до семидесятых годов его можно было легко заставить полюбить что-нибудь, не глядя,например бейсбол, осталось впрошлом. Во всех кругах общества этот ярлык стал последним кирпичиком, отделяющим представителей одной и той же социалной групы от целого этнического клана. Дальше ждать становилось некуда. Стратегия ншей тайной полици окзлась по-своему разумной. Впервые в истории правящей партии было предложено организовать политическое убийство, чтобы решить стоявшую пере ней проблему. Это было рискованное мероприятие — но самое эффективное из всех, которые мне известны. Смертельный удар предсояло нанести симпатичному человеку в сером костюме, который уже было достал своего американского адвоката и приготвился уходить, забыв на столе ксерокопию доклада, а под

Оказывается, сознание наших соотечественников не замутнено пропагандой , от которой оно должно было раньше шататься, как пуля после ранения. Это сознание надело на себя ярлык «антиглобалист», чтобы показатьсвою физическую немощь. То, что до семидесятых годов его можно было легко заставить полюбить что-нибудь, не глядя,например бейсбол, осталось впрошлом. Во всех кругах общества этот ярлык стал последним кирпичиком, отделяющим представителей одной и той же социалной групы от целого этнического клана. Дальше ждать становилось некуда. Стратегия ншей тайной полици окзлась по-своему разумной. Впервые в истории правящей партии было предложено организовать политическое убийство, чтобы решить стоявшую пере ней проблему. Это было рискованное мероприятие — но самое эффективное из всех, которые мне известны. Смертельный удар предсояло нанести симпатичному человеку в сером костюме, который уже было достал своего американского адвоката и приготвился уходить, забыв на столе ксерокопию доклада, а под мышкой — чемоданчик для секретных документов, которыми он собирался защищать свои слова перед злобнм адвокатом. Единственной помехой в этом спектакле было то, что адвокат вряд ли ожидал подвоха и имел глупость задержаться. Это и позволило Безликому убить того, кто по определению не мог быть убит. Но плана операции это не отменяло. Надо было не просто убрать его. Надо было, чтобы убийца заговорил. Такого поворота дела историк, разумеется, не ожидал. Безликий зашел ему за спину, вынул из кармана пистолет и дважды выстрелил в живот. Можно было не опасаться новых свидетелей. Все это Безликий проделал, хотя, как всегда, рисковал, ибо свидетелей следовало убрать во что бы то ни стало. Правда, все произошло слишком быстро. Во всяком случае, умирающий историк ничего не заметил и не успел закричать. Тем не менее один свидетель все-таки остался — второй, в сером костюме. И он закричал, когда в стене над головой Безликого появилась первая гильза. Крик его был таким пронзительным и полным нечеловеческой тоски и боли, что Безликий на секунду растерялся.