Рождения своей дочери, своего первенца, Александр и Марина ждали с нетерпением.
Мужчина гордился тем, что вскоре станет отцом самой настоящей принцессы. Он уже всем успел похвастаться, что его дочь обязательно будет самой умной, самой красивой, в общем, самой-самой.
Мама Александра сильно злилась на такое поведение сына, говорила, что недобрые люди — а их всегда полным-полно вокруг — могут еще в материнской утробе ребенка сглазить, что нельзя вот так налево и направо трепать своим языком. Но он лишь усмехался над этими словами матери и говорил ей, что она чересчур помешана на всех этих глупых приметах.
Разве может у такого идеального мужчины родиться обычный, ничем не примечательный ребенок, похожий на остальных? Нет, конечно, нет. Его дочь непременно станет самой умной.
Александр успел так много литературы перечитать о правильном воспитании детей, что теперь точно знал, как растить свою дочь.
Роды у Марины продлились долго, семнадцать с половиной часов. Когда жена позвонила и сообщила, что родила дочку, здоровую, пятьдесят два сантиметра, Александр сразу же напился. Он уже изрядно выпил сразу после того, как отвез жену в роддом, когда у нее начались схватки, а как только получил радостные новости, так и сорвался окончательно. Один он был или приглашал друзей, мужчина не помнил.
Все прошло как в бреду. Повезло еще, что мать была на даче и не нагрянула с визитом ревизора, чтобы проверить, как обстоят дела дома и готово ли все к выписке. Только на вторые сутки Александр смог немного вернуть себе связь с реальностью, потому что запасы алкоголя подошли к концу, и увидел, что жена отправляла ему фотографии малышки. Он засмотрелся на фото и подумал, что ничего необычного нет, ребенок как ребенок. Он даже успел немного расстроиться — ведь их Полина, так они решили назвать дочь, пока что ничуть не отличалась от других детей.
Еще сильнее его расстроило последнее сообщение жены о том, что у малышки, похоже, что-то не так с развитием. Врачи заподозрили какое-то там отставание и говорили, что, скорее всего, ребенок будет немного отличаться от остальных, но совсем не в лучшую сторону, как мечтал Александр. Точных диагнозов пока что никто не сообщал. Все смутно и размыто, но даже этого Александру было более чем достаточно для того, чтобы сделать для себя определенные выводы.
Войдя на кухню и налив себе крепкий чай, мужчина плюхнулся на стул и задумался, готов ли он принять такого особенного ребенка. Он ведь готовился к совершенно иному, представлял, как будет учить свою дочь, как она начнет обыгрывать его в шахматы.
Она непременно должна была научиться читать как можно раньше и начать изучать иностранные языки. В его представлениях и мечтах дочь покоряла своими знаниями всех вокруг, заставляла их завидовать Александру, а он мог бы гордиться ею. Но можно ли все это сделать с таким особенным ребенком?
Мужчина начал искать в интернете информацию об отсталости детей в развитии и дочитался до того, что дочь не то чтобы читать не научится, она и говорить может начать только после трех. Его виски сдавливала боль. Казалось, что голова попала в тиски. Александр буквально слышал, с каким треском разваливались все его мечты, а в мыслях пульсировал только один вопрос — нужна ли ему особенная дочь.
Марина тоже очень сильно нервничала. Она писала мужу, звонила, плакала и говорила, что они обязательно справятся, что врачи напутали что-то — ведь они совершенно здоровы — и все с маленькой Полей будет нормально.
Александр не был особо разговорчивым и лишь поддакивал в ответ. Марине с дочкой пришлось немного задержаться в больнице из-за множественных обследований, но ни одно из них не дало точный ответ на вопрос, что же не так с малышкой, да и обследованиями лишь назывались те манипуляции, которые врачи проводили с ребенком. Запишут на УЗИ, а врач неожиданно ушел, или заболел, или вообще аппарат работать перестал.
Марина даже подумывала сбежать из роддома, чтобы малышку перестали мучить, но она боялась. Женщина считала, что, если с ребёнком что-то действительно не так, они должны это узнать и попытаться исправить ситуацию. Сам Александр никогда не звонил и не писал первым, а Марине он отвечал слишком редко. На отправленные ему фотографии дочери он даже смайлик не присылал, словно и не рад был вовсе.
В день выписки Марина навела марафет. Ей очень хотелось быть красивой в столь знаменательный день. Она соскучилась по мужу и желала как можно быстрее увидеться с ним. Александр за все это время ни разу не пришел навестить ее, говорил, что возможности нет. Единственным человеком, который навещал Марину, была ее подруга детства Лера. Она поддерживала Марину и говорила, что той ни в коем случае не стоит вешать нос.
— С такой мамой твоя девочка будет развиваться вперед всех еще. Марин, ну чего ты ведешься-то на эти провокации врачей? Они же даже диагноз поставить не могут. Забудь вообще их слова. Сходишь к нормальному платному педиатру как выпишитесь. Он посмотрит твою дочку, и вот увидишь, непременно скажет, что здоровее ребенка он в жизни не видел.
Так Марина и хотела сделать. Муж обещал, что непременно свозит их и поможет найти самого лучшего врача, да сколько угодно врачей, лишь бы помогли дочери.
Вот только когда пора было уже выходить из роддома, на телефон Марины пришло сообщение, смысл которого дошел до женщины далеко не сразу: «Ключи в почтовом ящике, вещи я уже все собрал и переехал к маме. Прости, но мне не нужен такой неполноценный и ущербный ребенок. Я уверен, ты со всем справишься сама. Желаю вам счастья». Марине будто бы дали под дых. Она не могла даже пошевелиться, просто оцепенела от сообщения мужа.
Медсестра начала подталкивать ее к выходу, говоря, что у нее еще немало детей, которыми следует заняться. Марина слышала, но эти слова не задерживались у нее в голове. Она не помнила, как оказалась на улице, как Лера забрала Полю у медсестры, как та ушла.
— Маринка, что случилось? Где твой Сашка? — волновалась Лера.
— А бросил он нас, Лер. Сказал, что ему неполноценный и ущербный ребенок не нужен, — с безразличием в голосе ответила Марина и тут же принялась заливаться горькими слезами.
Боль прорвала плотину. Все тело стало колотить, как при сильном холоде, сердце сдавливало, успокоиться никак не получалось.
— А ну-ка быстро взяла себя в руки! — начала строго говорить Лера, стараясь не дать подруге впасть в истерику, хотя вид у самой от такой новости был не лучше. — Ты о ребёнке подумай, ей молоко грудное необходимо. А если оно перегорит? Ну-ка быстро ноги в руки, улыбку натягивай пошире и шли этого козла куда подальше. Он сам ущербный, и я давно говорила тебе это, подруга. А ну бери себя в руки, я тебе сказала.
Марина посмотрела на маленький комочек счастья, который ее подруга держал в руках. Следовало успокоиться ради Поли, нельзя лишать дочь еще и грудного молока, ведь отца она уже успела лишиться. Марина даже подумала, что не сможет простить мужа, если он вдруг одумается и придет обратно.
— Так, ты успокоилась? — Лера внимательно посмотрела на кивающую Марину. — А теперь на скамейку вон туда садись, ребенка возьми, а я Ваньке позвоню, чтобы приехал за нами.
— Ваньке? — удивилась Марина.
— Ваньке, Ваньке... Он приехал полтора месяца назад. Перевели его служить теперь сюда, обратно в наш город. Он ведь меня и привез сюда, а я его назад отправила, думала ведь, что с вами поеду. А они-то Сашкой не ладят же, поэтому я не хотела, чтобы они пересеклись. Вот как пятой точкой чуяла, что надо было попросить его остаться на всякий случай.
Иван был старшим братом Леры. Так вышло, что они втроём жили в одном детском доме и всегда держались друг друга. После выпуска Иван ушел служить. Ему несказанно повезло, что оставили в своем городе, и там он продолжил карьеру военного, решив, что это его призвание.
Иван навещал Леру и Марину, когда у него были увольнения, часто привозил им вкусняшки, а время от времени и они вдвоем прибегали на КПП, чтобы встретиться с ним. Когда Марина и Лера выпустились из детского дома и вступили во взрослую жизнь, Марина познакомилась и начала встречаться с Сашей. Ее общение с Иваном как-то резко оборвалось.
Девушка и сама не поняла, кто же из них стал инициатором. Она много времени проводила с любимым человеком, а Иван… Лера сообщила, что брат получил повышение и его перевели служить в другой город. Столько лет прошло, и вот теперь он снова вернулся. Марина поймала себя на мысли, что скучала по Ивану, пусть раньше и не признавалась себе в этом — ведь муж у нее был слишком уж ревнивый, и его бы точно разозлило, если бы она позвонила или написала своему другу детства.
Покачивая дочку на руках, Марина смотрела на нее и знала, что это единственное успокоение для ее разорванной души. Ради Полины она сможет справиться с любыми проблемами и перенести все невзгоды. Подняв голову, Марина увидела, как счастливый отец вместе со множеством родных людей подошел к роддому с огромным букетом цветов. Его спутники держали воздушные шары, и как только вышла медсестра с малышом, а следом за ними показалась новоиспечённая мамочка, все закричали «По-здра-вля-ем!» и отпустили шары в небо.
Это было трогательное зрелище, ножом полоснувшее и без того истерзанную душу. Марине рыдать хотелось, но она сдержалась, лишь позволив последней скупой слезинке скатиться по щеке, и пообещала себе, что больше не станет плакать. Слишком уж легко и просто муж отказался от нее с дочерью, а значит, и не достоин он вовсе их любви и уважения.
Ни в коем случае не стоит жалеть о такой потере, даже лучше, что все произошло именно сейчас, задолго до того, как дочка успела привязаться к отцу.
Иван примчался на удивление быстро, словно находился где-то неподалеку, решив не уезжать, словно чувствовал, что будет нужен. Он взволнованно посмотрел на Марину, будто поначалу и не узнал ее даже. А мужчина стал еще красивее, чем был раньше. Он сильно возмужал и окреп, став в плечах раза в два шире себя прежнего. Одет он был не в военную форму, значит, сегодня у него выходной. Почему-то Марине стало неудобно, что сорвала человека и не позволила ему отдохнуть. Она даже не подумала вызвать такси, она вообще ни о чем не думала в это мгновение. Если бы не Лера, то Марина все еще стояла бы около роддома как вкопанная, стояла и ждала мужа в надежде, что это была всего лишь глупая шутка, что он одумается.
— Только скажи, Марина, и я поговорю с твоим мужем по-мужски и объясню ему, что так делать нельзя, — произнес Иван. — Он сразу вернется к вам и прощение будет на коленях вымаливать.
— Да не запугивай ты и без того перепуганную Маринку. Лишь бы кулаками помахать, вояка, тоже мне. Не надо ни с кем говорить, вон лучше ребенка возьми и помоги до машины донести, — вмешалась Лера. — А козлина-то не нужен Марине, она прекрасно справится со всем сама, ну а мы с тобой ей поможем.
Марина улыбнулась сквозь боль, а Иван осторожно взял Полину, словно боялся навредить ей неловким движением… он смотрел на малышку и улыбался ей.
— Ну здравствуй, принцесса, — произнес Иван с нежностью, от которой стало горько.
Марина представляла, что именно так муж будет брать свою дочь и с таким же трепетом глядеть на нее, боясь побеспокоить ее сон даже своим дыханием.
Прошло пять лет.
Сказать, что Александр жил все это время, нельзя было. Мужчина скорее просто существовал. Он разорвал отношения со всеми друзьями, потому что, как ему казалось, те издевались над ним и подшучивали, частенько спрашивали: «Ну и где же твоя хваленая умница дочь?»
Неужели Маринка нагуляла ребенка? А кто-то, узнав о том, что мужчина бросил жену с ребенком в трудной ситуации, сам перестал общаться с ним, сказав, что и не мужик он вовсе, раз оставил свою семью в такой беде. Но поступить иначе мужчина попросту не мог.
Не хотел он жить вместе с недоразвитым ребенком, не смог бы он никогда полюбить такую дочь. Он же мечтал об умном ребенке, уже планировал, на какие курсы обязательно отдаст ее, распланировал в своей голове всю ее жизнь. А если та не захочет заниматься, то он заставит ее. А как прикажете заставлять полоумного? Именно такой он и считал свою дочь, да и вообще мужчина считал свой поступок героическим.
Ну разве лучше было бы жене и дочери находиться рядом с ним, осознавая, что не нужны ему? Да это ведь вылилось бы в постоянные скандалы и пьянки! Он считал, что сделал хорошее дело, уйдя от них, уберег от собственной ненависти, которая вспыхнула внутри, стоило только узнать, что его дочь особенная.
Мать поначалу говорила Александру, что это он во всем виноват, болтал всем подряд еще до рождения дочери, хвастался — вот и родилась такая. Сглазили, как есть сглазили. Вот только женщина тоже не спешила встречаться с внучкой. Она не знала попросту, как показаться на глаза Марине, а потом неожиданно сменила тактику поведения и резко перестроилась на сторону сына:
«А я тебе говорила, что она детдомовская, а ты «Моя Мариночка, люблю ее». Гены не вытравишь. А какие у нее гены там, тебе не знать, а я тебе скажу — это все из-за ее родственничков. Генетика же передается. У нас ведь в роду все были умные, так что ребенок этот в женушку твою пошел, не иначе. А может быть, вообще не твоя это дочь».
Мужчина с радостью ухватился за слова матери и перестал думать, что что-то не так именно с ним. Теперь он винил во всем Марину и ее неизвестных родственников, о которых и сама девушка ничего не знала. Да и последние мысли успела дать корни в самое сердце — а вдруг на самом деле изменяла? Всякое ведь бывает. Порой кажется, что женщина скромница, а она такое может вытворить. Вот и Марина могла, могла ведь. Ну, конечно, она ведь не святая.
Алименты Александр не платил. Через год он подал на развод и написал, что не желает встречаться с ребенком и вообще, мол, отказывается от него. Марина и не просила от него ничего, поэтому развели их быстро без проблем. Встречаться с бывшей женой Александр не хотел, он не звонил Марине, не спрашивал, как она там живет, не нужна ли ей помощь, хоть мужчина и знал, что сама она детдомовская и кроме подруги у нее никого нет. Он совсем не спешил хоть как-то поучаствовать в жизни ребенка. Да даже если Марина отдаст Полину в детский дом, ему не было до этого совершенно никакого дела.
Александр со временем все чаще стал заглядываться на чужих детей, любил смотреть телепередачи с викторинами вроде «Самый умный», радовался чужим успехам и сокрушался, что ему самому досталась вот такая дочь — неправильная, испорченная, сломанная, с дефектом. А ведь она тоже должна была стать однажды участником шоу «Вундеркинды планеты». Но нет, не станет, никогда не станет. Ничего не будет так, как он хотел.
Годы неумолимо бежали вперед, дни сменялись днями, и Александр считал, что это Марина во всем виновата: мало того, что родила ему такую дочь, так еще ведь и время отняла, которое он мог потратить на другую женщину. Как же права была мама, когда говорила, что следует поискать себе возлюбленную из интеллигентной семьи. Тогда бы и дети у них были умные и все его мечты обязательно исполнились, но уколол же бес в ребро влюбиться именно в Марину. Теперь уже Александр считал любовь самым ужасным и неправильным чувством на свете, из-за которого и случаются все неприятности.
Смотря очередной выпуск, в котором рассказывали о пятилетней девочке, победившей во множестве конкурсов и развитой не по годам, Александр уже в который раз тяжело вздыхал. Как бы ему хотелось оказаться на одном из таких шоу и с гордостью заявить, что это его дочь, что это он отец самого умного ребенка.
Досмотрев передачу, он выключил телевизор и снова провалился в свои невеселые мысли. Чуть позже мужчина решил сходить в магазин, чтобы купить что-то и приготовить себе ужин — ведь у него был отпуск, а мама уехала на дачу и ухаживать за ним было некому.
После Марины Александр пробовал построить отношения с разными женщинами, но постоянно сравнивал их с бывшей супругой, и ни одна из них не дотягивала до ее уровня. И все-таки было в ней что-то такое, Александр и не знал, что это. Наверное, это то, что называют изюминкой, или… Мысли снова возвращались к высказываниям мамы, которые раньше казались ему глупыми — «Приворожила она тебя, сынок, точно приворожила».
Бредя по улице, Александр все прокручивал в голове выпуск, который был посвящен той умной девочке. Чем-то она зацепила его, и он пытался понять, что же с ней было не так. Полина Вишневская. Тоже Полина. Тоже Вишневская. И тут по вискам с силой ударило что-то — у Марины ведь фамилия была Вишневская и после свадьбы она не меняла ее, говорила, что слишком сложно все, что не хочет пока бегать менять документы и обязательно поменяет однажды, но потом все это как-то забылось.
Александру в принципе неважно было, какая фамилия у его жены, важнее было то, что она его жена. И вот теперь мысли по крупицам стали собираться в цельную картину, а сердце бешено колотилось в груди. Неужели это та самая Полина? Неужели его дочь? Да нет, не могло быть такого, да и мало ли как они хотели назвать дочь. Наверняка ведь после расставания Марина разозлилась на мужа и назвала дочь как-то иначе. Он бы во всяком случае так и поступил на ее месте.
Подумав, что дома еще оставалась лапша быстрого приготовления и можно ее поесть, мужчина поспешил вернуться. Он включил компьютер и принялся искать информацию о Полине Вишневской. Поисковик в ответ на его запросы выдавал множество фотографий этой удивительной девочки с различными медалями и наградами. Она была действительно очень умная и красивая. Александр заметил, что в чертах ее лица проглядываются черты его бывшей жены — или ему просто казалось так. Однако вскоре он нашел фотографию Полины вместе с мамой и понял, что не ошибся. Это была его дочь, его Поля.
Мужчина подпрыгнул на месте и захлопал в ладоши от переизбытка чувств.
«Да, да, да, я знал это! Это моя девочка, вся в папу!» — принялся прыгать по комнате и радоваться, словно ребенок, Александр.
Он перечитал множество статей об этой чудесной девочке и уже представлял, с какой гордостью и торжествующей усмешкой будет тыкать новостными заголовками с интервью его дочери под нос всем тем, кто посмел смеяться над ним.
Недолго думая, мужчина перекусил бутербродом и со всех ног поспешил в квартиру своей бывшей, желая высказать ей, что она обманула его, спросить, почему же не рассказала, что у них на самом деле такая способная умница и красавица дочь. Это ведь его мечта, и теперь она наконец-то осуществилась. Именно такого ребенка он и хотел.
И как же ему повезло встретиться с Мариной и Полей на детской площадке. Они гуляли и смеялись над чем-то, когда мужчина возник перед ними, как самый настоящий чертик из табакерки.
— Ну здравствуй, Марина, — произнес Александр.
Бывшая жена побледнела, испугавшись этой встречи, что заставило Александра с ликованием вкусить предстоящую победу над ней. Она попросила дочку поиграть пока с подружками, а сама отошла немного в сторону.
— Ты почему мне не сказала ничего, почему не позвонила и не сообщила, что у нас родился нормальный ребенок? — Мужчина грубо схватил бывшую жену за локоть и чуть дернул на себя, заставляя смотреть ему в глаза.
Марина тут же вырвалась из его стальной хватки и сделала шаг назад. Она отрицательно помотала головой, скрестила руки на груди в знак протеста и чуть вздернула подбородок.
— Даже не смей больше прикасаться ко мне! Я ничего не должна была говорить тебе. Ты сам отказался от нас с Полиной. Ты сам назвал дочь… — Марина поджала губы. — Это мой ребенок, от которого ты сам сразу же побежал писать отказ, чтобы я не попросила алименты. А ты знал вообще, что твой отказ не освобождал тебя от их уплаты? Я легко могла подать и стрясти с тебя все, что полагается, но мне ничего не нужно от тебя. Убирайся прочь, Саша, и больше никогда не появляйся в нашей жизни.
— Это моя дочь, Марина, я подам в суд и буду доказывать, что ты обманула меня, коварным обманом вынудила отказаться от ребенка.
Марина готова была рассмеяться, глядя прямо в глаза бывшему мужу. Он что, совсем слетел с катушек? Он ведь добровольно написал отказ от ребенка, а на телефоне Марины все еще сохранилось сообщение, в котором мужчина назвал дочку ущербной. Она специально не стала удалять его на тот случай, если бывший снова появится в их с дочкой жизни. И вот он свалился как снег на голову и смотрел на Марину каким-то обиженным взглядом, словно во всей этой ситуации он оказался невинной жертвой, которую подло обманули и подставили.
— Слышь, ты, это не твоя, а моя дочь! — раздался голос Ивана, заставивший Александра вздрогнуть и с опаской обернуться. — А Марина моя жена. Еще раз подойдешь к моим девочкам, и хирурги потом долго будут собирать тебя по кусочкам.
Иван, конечно же, не планировал распускать руки на детской площадке, он говорил сдержанно, но при этом звучание его командного голоса пугало, заставляло нервно ежиться, и Александр побледнел.
— А ты, дружок детдомовский, думаешь, что сможешь мою дочь себе забрать? Все ее успехи — мое достижение, это моя генетика, а не ваша сиротская.
Иван стиснул зубы так сильно, что послышался их скрип. «Папа, папа!» — подбежала к Ивану Полина и обняла его за шею. Александр пытался сказать девочке, что ее обманывают, что это он ее настоящий отец, но как же жалко он выглядел в этот момент. Его слова больше походили на какое-то блеяние напуганного до смерти жалкого животного.
— Я тебя предупредил, а ты, надеюсь, услышал меня, — процедил сквозь зубы Иван, подхватил девочку на руки и понес Полину в дом.
Марина поспешила следом за ним, бросив бывшему мужу на прощание его перефразированные слова: «Прости, но нам не нужен такой ущербный отец. Ты справишься совсем сам. Желаю счастья».
Она подумала, что им с дочерью давно уже пора было съехать из этой квартиры, обменять ее или продать, сделать что угодно, только бы больше не встречаться с бывшим мужем. Женщина начала бояться, что теперь он начнёт преследовать их, но Иван пообещал ей, что уладит этот вопрос.
— А почему ты назвал меня своей женой? — удивилась Марина, когда они оказались в квартире.
Поля побежала собирать свои игрушки, потому что ей хотелось почитать вечером. Девочка сама тянулась за знаниями, и мать не останавливала ее. У Марины не было такой же больной мании, как у Александра — сделать дочь вундеркиндом, но и мешать ей познавать мир женщина не хотела.
Иван же поддерживал их самого первого дня после выписки из роддома пять лет назад. Порой Марина думала, что если бы не его поддержка, то они и не справились бы. Однако мужчина никогда и ничего не говорил о своих чувствах, даже не намекал никак. Марина считала, что она для него просто друг, еще одна младшая сестра, ведь Иван никогда даже не пытался сблизиться с ней. Он почти каждый день приходил и навещал их с Полиной.
Девочка со временем стала относиться к нему как к родному отцу, которого у нее не было никогда, а мужчина и не был против, потому что его брак уже давно потерпел поражение, а своих детей у него не было. Марина, Лера и Иван снова стали поддержкой друг для друга, друзьями, но теперь у них появилась еще и Полина.
Марина даже близко не подпускала мысли о том, что между ней и Иваном могут быть романтические отношения. Конечно, он нравился ей, но еще сильнее она боялась испортить их дружбу. Полина частенько спрашивала, почему же дядя Иван не живет с ними и не остается ночевать, ведь он же все равно так часто бывает у них, а женщина отвечала, что она непременно поймет все, когда вырастет. Однако нередко к дяде Ивану Поля обращалась «папа», а он лишь улыбался и хватал ее на руки, словно на самом деле он был ее отцом.
— А ты имеешь что-то против этого? — спросил Иван и улыбнулся, убирая с лица Марины выбившийся локон.
— Нет… но ты ведь никогда не говорил о своих чувствах, и я думала, что…
— Глупая, о чувствах не говорить нужно, а показывать их. — Иван прижал Марину к себе и поцеловал ее.
Теперь она была готова к отношениям с ним, а он ждал, все это время ждал и не хотел давить на нее. Он ведь потому и перевелся в другой город служить, когда понял, что Марина решила устроить личную жизнь без него, а потом был даже рад в некотором роде, что Саша оказался такой сволочью, пусть ему и было жаль Марину, которая долго переживала предательство мужа. Да и Полю тоже было жаль, так как девочка росла без отца, но Иван, как мог, заменял его.
Что же касаемо Полины, в первые дни нахождения дома никаких отклонений у дочери Марина не замечала, а когда Иван спросил, делали ли девочке МРТ, чтобы говорить о ее недоразвитости, Марина лишь пожала плечами и сообщила, что в роддоме аппарат был сломан и ничего подобного никто не делал.
Тогда они прошли обследование в частной клинике, где у девочки никаких отклонений не обнаружили, и педиатр лишь посоветовал обращать поменьше внимания на смутные диагнозы, которые некоторые врачи даже толком установить не могут. «Просто окружите свою дочь любовью и наблюдайте за ней. Это ведь еще кроха, она обязательно догонит и перегонит своих сверстников», — сказала тогда врач, и Марина поверила ей. Она верила, что с дочерью все будет хорошо, окружала своей любовью, и это стало результатом того, кем росла Полина.
Делиться новостями с человеком, который бросил их, сбежал, как трусливый пес, Марина не спешила. Возможно, Александр и имел право знать, что отклонений у ребенка нет, но зачем ему это? Чтобы лепить из малышки идеал, коим мечтал бы быть сам, чтобы отнять у ребенка детство? Он уже доказал, что ни для чего больше она ему не нужна. Так и прошли эти пять лет.
Александр же не собирался отступать. Он злился на Марину, обвинял ее во всех грехах смертных, готов был разорвать ее на кусочки из-за того, что ничего не сказала ему о дочери. Как же сильно внутри у него кипела ярость! Еще и этот вояка пытался отнять у него ребенка. Мужчина был уверен, что станет бороться за девочку и обязательно заберет ее у Марины или просто хотя бы начнет принимать активное участие в ее жизни.
Это ведь его девочка, его гордость, это он должен везде находиться рядом с дочерью, потому что только благодаря его генам она стала такой умной. Никто не смел забирать у него такое сокровище.
Всю ночь мужчина ходил по комнате, время от времени ложась на кровать и проваливаясь минут на десять в сон, а потом снова вставая и думая. Он думал, как забрать дочку, как сделать так, чтобы Марина перестала препятствовать их общению. Ему хотелось как можно быстрее добраться до Полины и взять ее обучение под свой четкий контроль. Однако его пыл сразу поубавился и сошел на нет, когда на следующий день к нему заявился Иван и с помощью пары крепких пудовых кулаков наглядно объяснил, что будет, если горе-папаша еще раз появится в жизни Полины или Марины.
— Ты сам отказался от ребенка, а теперь поздно кусать локти. Хотя бы теперь, хоть раз поведи себя как мужик и ответь за свои слова, а не то будешь наблюдать за дочерью с инвалидного кресла, а питаться всю оставшуюся жизнь будешь через трубочки.
Иван ушел, а Александр разрушил в своей квартире все, что только можно было, а потом рухнул на обломки и громко взвыл. Путь к дочери ему был заказан. Своей трусливой душонкой он чувствовал в Иване матерого хищника и понимал, что он не из тех, кто бросает слова на ветер. А за свою шкурку стало боязно, пусть и безумно хотелось вернуть себе этого гениального ребенка, чтобы было чем похвастаться перед друзьями.