С. В. Михалков
В Музее В. И. Ленина
В воскресный день с сестрой моей
Мы вышли со двора.
— Я поведу тебя в музей! —
Сказала мне сестра.
Вот через площадь мы идём
И входим наконец
В большой, красивый красный дом,
Похожий на дворец.
Из зала в зал переходя,
Здесь движется народ.
Вся жизнь великого вождя
Передо мной встает.
Я вижу дом, где Ленин рос,
И тот похвальный лист,
Что из гимназии принёс
Ульянов-гимназист.
Здесь книжки выстроились в ряд —
Он в детстве их читал,
Над ними много лет назад
Он думал и мечтал.
Он с детских лет мечтал о том,
Чтоб на родной земле
Жил человек своим трудом
И не был в кабале.
За днями дни, за годом год
Проходят чередой,
Ульянов учится, растёт,
На сходку тайную идёт
Ульянов молодой.
Семнадцать минуло ему,
Семнадцать лет всего,
Но он — борец! И потому
Боится царь его!
Летит в полицию приказ:
«Ульянова схватить!»
И вот он выслан в первый раз,
В деревне должен жить.
Проходит время. И опять
Он там, где жизнь кипит:
К рабочим едет выступать,
На сходках говорит.
Идёт ли он к своим родным,
Идёт ли на завод —
Везде полиция за ним
Следит, не отстаёт…
Опять донос, опять тюрьма
И высылка в Сибирь…
Долга на севере зима,
Тайга и вдаль и вширь.
В избе мерцает огонёк,
Всю ночь горит свеча.
Исписан не один листок
Рукою Ильича.
А как умел он говорить,
Как верили ему!
Какой простор он мог открыть
И сердцу и уму!
Не мало смелых эта речь
На жизненном пути
Смогла увлечь, смогла зажечь,
Поднять и повести.
И те, кто слушали вождя,
Те шли за ним вперёд,
Ни сил, ни жизни не щадя
За правду, за народ!..
В то время Сталин молодой,
Настойчив, прям и смел,
На трудный путь перед собой
По-ленински смотрел.
И вот настал желанный миг,
Желанный день настал,
И руку верный ученик
Учителю пожал.
Согласно бьются их сердца,
И цель у них одна,
И этой цели до конца
Вся жизнь посвящена!
Мы переходим в новый зал,
И громко, в тишине:
— Смотри, Светлана, — я сказал, —
Картина на стене!
И на картине — тот шалаш
У финских берегов,
В котором вождь любимый наш
Скрывался от врагов.
Коса, и грабли, и топор,
И старое весло…
Как много лет прошло с тех пор,
Как много зим прошло!
Уж в этом чайнике нельзя,
Должно быть, воду греть,
Но как нам хочется, друзья,
На чайник тот смотреть!
Мы видим город Петроград
В семнадцатом году:
Бежит матрос, бежит солдат,
Стреляют на ходу.
Рабочий тащит пулемёт.
Сейчас он вступит в бой.
Висит плакат: «Долой господ!
Помещиков долой!»
Несут отряды и полки
Полотна кумача,
И впереди — большевики,
Гвардейцы Ильича.
Октябрь! Навеки свергли власть
Буржуев и дворян.
Так в Октябре мечта сбылась
Рабочих и крестьян.
Далась победа нелегко,
Но Ленин вёл народ,
И Ленин видел далеко,
На много лет вперёд.
И правотой своих идей —
Великий человек —
Он всех трудящихся людей
Объединил навек.
Как дорог нам любой предмет,
Хранимый под стеклом!
Предмет, который был согрет
Его руки теплом!
Подарок земляков своих,
Красноармейцев дар —
Шинель и шлем. Он принял их
Как первый комиссар.
Перо. Его он в руки брал
Подписывать декрет.
Часы. По ним он узнавал,
Когда идти в Совет.
Мы видим кресло Ильича
И лампу на столе.
При этой лампе по ночам
Работал он в Кремле.
Здесь не один рассвет встречал,
Читал, мечтал, творил,
На письма с фронта отвечал,
С друзьями говорил.
Крестьяне из далёких сёл
Сюда за правдой шли,
Садились с Лениным за стол,
Беседу с ним вели.
И вдруг встречаем мы ребят
И узнаем друзей.
То юных ленинцев отряд
Пришел на сбор в музей.
Под знамя Ленина они
Торжественно встают,
И клятву Партии они
Торжественно дают:
«Клянёмся так на свете жить,
Как вождь великий жил,
И так же Родине служить,
Как Ленин ей служил!
Клянёмся ленинским путём —
Прямее нет пути! —
За мудрым и родным вождём —
За Партией идти!»
(1950?)
2. Как стихотворение А. Т. Твардовского «Ленин и печник» (1938) есть апофеоз унижения и подобострастия старого мастерового человека перед новой властью, то есть апофеоз рабства, которое никуда не делось, так и стихотворение С. В. Михалкова «В Музее В. И. Ленина» есть вылощенный и заполированный, сверкающий на свету и поражающий в самое сердце образ В. И. Ленина, вождя всех трудящихся и угнетённых. Фактически это новый Иисус Христос. Только Иисус призывал «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (Мф., 11: 28), а В. И. Ленин призывал «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я организую вас на борьбу с работодателями и обременителями». Различие лишь покоя и движения. И если обещаемый покой — вполне мистичен, покой лишь только снится или воплощён лишь в молитве, то движение, борьба — вполне реальны.
3. Именно по таким стихам приучали народ к сакральности новой власти и почитанию мумий умерших вождей. Нельзя сказать, что труды В. И. Ленина не читали и не изучали. Обязательный список необходимых к прочтению и усвоению текстов В. И. Ленина был и в школе, и в университете. Но вовсе не по смыслу этих текстов строился образ В. И. Ленина, обязательный к усвоению. Тексты толковались вкривь и вкось, часто далеко от их смысла, но в полном прилежании к текущей политической конъюнктуре. Как, например, смысл статьи «Партийная организация и партийная литература» толковался так, что любая литература, а не только партийная, должна стать партийной, должна стать «колёсиком и винтиком» партийной организации, стать истово сперва социал-демократической, потом большевистской, а в конце концов — коммунистической.
4. Как раз так и был построен так называемый социалистический реализм, отличный от критического непрерывным козырянием писателя партии В. И. Ленина. Как говорится, «я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс!» И твоему авангарду — партии большевиков. А между тем речь в статье В. И. Ленина шла исключительно о партийной литературе, то есть литературе, выходящей из под пера партийных публицистов, «писателей по политическим вопросам», как сам себя характеризовал В И. Ленин. Именно эти писатели, если они в своих писаниях противоречат уставу и программе партии, должны быть выведены за пределы партийной организации. А уж не будучи членами партии, они вольны писать что угодно и публиковать ими написанное где им заблагорассудится, только вот не в органах партийной печати. Это нормальное требование Ильича к чистоте партийных рядов и партийных идеологов, впоследствии было раздуто до вселенских масштабов и превращено в догму, покуситься на которую себе дороже. Так что не труды В. И. Ленина, изданные в составе «Полного собрания сочинений» и не реальная революционная деятельность служили основанием для создания иконописного лика вождя, а бурная деятельность таких людей, как А. Т. Твардовский и С. В. Михалков.
5. Вспоминают о В. И. Ленине, что по ночному осеннему Петрограду 25 октября 1917 года он с товарищем добирался до Смольного института что называется на трамвае. В пустом вагоне вступил в разговор с женщиной-кондуктором и стал её страстно агитировать на борьбу, за революцию, за победу петроградских рабочих. Какой действительный руководитель действительной революционной организации, только что вышедший из подполья, так страстно будет агитировать первую встречную, которая может оказаться кем угодно и способна поспешно и успешно донести на трамвайного баламута квартальному? Это ли опытность и мудрость Ильича? Это ли «прозрение скрозь века»?
6. Вопиющие противоречия в учении В. И. Ленина, его выворачивание марксизма наизнанку, «Политика не может не первенствовать над экономикой», совершенно не замечались идеологами-воспитателями масс. Да и противоречия самого марксизма тоже не замечались. В самом деле, если материализм истинное мировоззрение и экономический базис, как вы толкуете, детерминирует идеологические надстройки, то почему вы, марксисты, всю-то свою жизнь работаете с надстройками, а не с базисом? Почему «брат Нед Лудд», разрушавший машины, для вас неприемлем, ведь он воздействовал именно на экономический базис? Почему рабочие, борющиеся за снижение продолжительности рабочего дня и повышение заработной платы, то есть воздействующие именно на базис, пусть и несколько иначе чем Н. Лудд, для вас недостаточно хороши, ибо у них де только экономическое сознание, а должно быть сознание революционное, которое специально обученным буржуа-рантье, капиталистам и дворянам, К. Г. Марксу, Ф. Энгельсу и В. И. Ленину, нужно внести в массы рабочих? Как вообще возникают пролетарские революционеры из буржуа-рантье, капиталистов и дворян, если экономическое положение, хозяйственный статус определяет сознание человека? Они же ни минуты не были рабочими. И К. Г. Маркс выдавал своих дочерей за таких же буржуа, как и он сам, а вовсе не за пролетариев.
7. Но вопреки всем этим фактам и соображениям о противоречивости учений К. Г. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина иконописные их лики продолжали иконописать. Их образы становились религиозно-мифологическими, сколько бы сами они мировоззренчески ни провозглашали атеизм. Священным становились их трупы, вещи, к которым они прикасались, как сказал бы В. В. Маяковский, «дырки от гвоздей Креста Господня и перо хвоста Святого Духа». У С. В. Михалкова предметом искреннего фетишизма становится всё связанное с В. И. Лениным. И фетишизм чайника тому горячий пример.
Уж в этом чайнике нельзя,
Должно быть, воду греть,
Но как нам хочется, друзья,
На чайник тот смотреть!
8. Эта безусловная и беспрекословная любовь к начальству, — просто потому что оно своё, родное, как же его не любить! — организует новое и уже окончательное рабство. Именно потому, что оно добровольное, искреннее и деятельное. Таких рабов и воспитывал своим творчеством Сергей Владимирович Михалков, персона отнюдь не пролетарского, как Демьян Бедный, а княжеского рода, даже не дворянского. С. В. Михалков был талантливым человеком, умел врать искренно и верить в им навираемое так, что у него даже Император Всероссийский Александр III Александрович Романов боялся семнадцатилетнего провинциального гимназиста Володю Ульянова из Симбирска.
9. Читайте старые стихи и прозу, они раскрывают смысл прошедшего времени.
2021.11.22.