Зачем тебе это серебро и золото?

Зачем тебе это серебро и золото? Куда ты с ним в Океании?
– Хоть ты и граф, а балбес! Конечно, чего тебе переживать, имея титул, мануфактуры, заводы, рудники и поместья.

– Я уже пояснял, что поместья не мои, – попытался напомнить Серж.
– Не твои! – буркнул насупившийся ротмистр Степанов. – Сегодня гол как сокол, а завтра получишь наследство и будешь обеспечен на всю оставшуюся жизнь! А мне надо на пропитание чемто зарабатывать. Деревенька нужна, дорогой мой! Какой я помещик без поместья?
– Я разве сказал чтонибудь против? Я никогда не возьму без твоего согласия даже самую маленькую серебряную монетку! – попробовал успокоить рассердившегося старого вояку Сергей.
Ипполит, продолжая хмуриться, собрал с земли горсть золотых монет, снял с головы Строганова корону и положил ее на место, в открытый сундук. После он захлопнул крышку и многозначительно повесил на нее огромный замок.

– Мое состояние! – произнес с любовью ротмистр, с нежностью поглаживая бока окованного медью сундука. – Это откуп за помилование и плата за деревеньки гденибудь под Тамбовом! Буду жить там, где чернозем жирный, словно масло, где хлеба и картошка родятся из года в год и неурожайных лет не бывает вовсе. В этом сундуке лежит моя Степановка или Ипполитовка. С названием я позже определюсь, добраться бы до дому! – Так в чем проблема? Почему ты раньше не пробовал пробираться в Россию? – удивился Гийом. – Мил человек! Я уже говорил, но ты, нерусь, не понял. Повторяю. Пока на троне императрица Екатерина, мне в Россию путь заказан! Жду, когда она преставится и освободит трон наследнику Павлу Петровичу! А она, видишь, все не мрет и не мрет! Сам скоро копыта откину, дожидаясь ее смерти! Вот ведь как присосалась к Руси проклятая немецкая баба! До чего германский народ живучий, особливо их фрау! Я уже давно хочу на родину вернуться, уже подумывал не раз, что пришла пора и срок вроде подошел. Оставалось только выбрать, на чем плыть, выдолбить лодку или собрать плот. А вы появились и меня расстроили, сказав, что власть в Российской империи до сего дня не переменилась.

– Не отчаивайся, дядя Ипполит! Не долго ей осталось. Хворает матушка, уже не порхает, как бабочка, а еле ноги волочит. Того и гляди преставится.
– Ну и славно! Спаси меня, Господи, и прости за такие грешные мысли! – перекрестил лоб старый ротмистр.

Друзья выбрались из разветвленного грота, передохнули.
– Дядя Ипполит! Мы столько страха натерпелись за эти два дня, что надо както развеяться. Давайте устроим пир! – предложил Сергей.
– На что это вы намекаете, граф?

– На подсвинка! Хорошо бы зажарить порося и сожрать!
– Все бы вам жрать! Ненасыти! Вы эту скотину растили? Нет? Тото! – рассердился дедок. – Ну да ладно, забью по такому случаю худосочного поросенка, который у меня самый болезненный.
– А мы не умрем после такой еды? – поддел его Серж.

– Не ешь, коли боишься. Уберите с пляжа трупы проклятых дикарей да разбросанную по берегу скотскую требуху, а затем плывите на лодочке к мелководью в лагуне да прикормите акул. Как сбегутся на угощенье, выберите одну молодую тварь и острогой забейте.
– Да что ты нам постоянно повторяешь и инструктируешь! Не маленькие – и сами все помним.

Ипполит словно и не слышал полковника, продолжал бубнить:
– Бейте не крупную. Большие плохо пахнут. Закоптим молодую рыбину, такая вкуснятина из нее получается, пальчики оближешь!