Друг всегда уступить готов место в шлюпке и круг. Слова популярной советской песни не отражают истину. Это больше реклама, которая выдает желаемое за действительное. В реальной жизни отношения между друзьями, товарищами и коллегами при денежно-товарных отношениях выглядят намного проще и жестче. И к большому сожалению, подлее.
Настоящая дружба явление довольно редкое, при которой между людьми нет материального, финансового или какого то другого интереса. И торговый флот с его дальними и экзотическими странами, романтику которого прославляют поэты-писатели, не исключение.
Когда люди отработали в одном экипаже бок о бок больше года, им кажется, что они стали друзьями – товарищами навек. Чему способствует ограниченное и закрытое пространство. Минимум развлечений и максимум работы. И происходящее в данный момент кажется главным, не требующим доказательств. Все принимается, как основа жизни.
Отработав на трансатлантической линии больше года, экипаж теплохода «Сулейман Стальский» списался в отпуска и в отгул выходных дней в полном составе. На берегу свои законы – правила. У каждого свои интересы, увлечения и заботы. И что вчера казалось вечным и незыблемым, сегодня перестало существовать в принципе. На берегу каждый в одиночку решает свои проблемы, разруливает непонятки – заботы. У каждого своя радость, как и своя печаль. А случайные встречи с друзьями – коллегами, это просто очередное застолье - пьянка с воспоминаниями прошлого и не больше.
Отгуляв три месяца законного отпуска и отгулы выходных дней, автор этого рассказа толкался в отделе кадров пароходства в ожидании направления на судно. И как всегда, на Посьетской 38, на скамейки возле отдела кадров подтягивались коллеги по «Сулейману», тоже отгулявшие отпуска. Вот и пересекся я там с мотористом Володей Кирнасовым, который был весь из себя озабоченный проблемами береговой жизни. У него в августе, перед самым нашим приходом родились двойняшки: мальчик и девочка. И это уже к имевшейся дочке шести лет. Ему и в рейс надо на заработки, и жену одну оставить с грудничками в частном доме ну ни как нельзя. Обычная ситуация для всех тех, кто зарабатывает на жизнь вдали от дома. И чтобы максимально отсидеть на берегу хотя бы зиму, нужны деньги. Вот и пытается моторист занять деньги у своих товарищей по экипажу, что довольно затруднительно. Если не сказать безуспешно. У женатиков, как всегда денег нет. Как впрочем, и у свободных от семейной жизни. Парень почти в отчаянье. По крайней мере, с виду.
Когда ты молодой и свободный, то обычно без царя в голове. А это значит, что деньги тратишь легко и бездумно. В полной уверенности, что заработаешь вскоре еще быстро и много. И вот глядя в тоскливые глаза моториста, с которым пересекался только по общим застольям, понял его проблемную ситуацию. В связи с чем и занял ему деньги. Вернее не деньги, наличных у меня тоже не было. Но осталась в заначке женская шубка из искусственного меха, купленная за двадцать восемь долларов в Нью-Йорке у поляка-торговца. Эти женские шубки в середине семидесятых прошлого века были очень ходовым товаром. Они «улетали» в один миг по пятьсот рублей. Я еще радовался, что у меня после бурного отпуска осталась такая приличная заначка, которую думал определить на сберкнижку. Мысли о накоплении денег изредка посещали мою буйную голову. В общем, отдал я эту шубку Кирнасову, оценив ее в пятьсот рублей, как и положено. Тот с радостью согласился. Мол, в Находке, где он живет, у него есть кому ее продать. А деньги он вернет при первой возможности. Тем более знает куда их занести. Квартиру своей дальней родственницы, у которой я проживал перед рейсом, я ему показал. Все отлично. Ни каких проблем не будет, уверил меня коллега из бывшего экипажа.
Когда Кирнасов ушел, родственница мне попеняла. Мол, глупость сморозил. Ведь могу денег и не дождаться. Предчувствие у нее такое. На что я, ни сколько не сомневаясь, уверил пожилого человека, что все будет тип – топ. Ведь парень знает где я живу. Знает кому отдавать деньги, если я окажусь в рейсе. И я знаю где он живет в Находке. Бухали у него трое суток после рейса, пока жена была в роддоме. Обмывали его новорожденных детишек.
Через неделю я улетел в порт Ванино на лесовоз «Аргунь». И оказался в долгом одиннадцати месячном рейсе, в так, называемом, Вьетфрахте.
После «Аргуни» три года работал на таком же лесовозе «Электросталь». Ходили в основном с приморского побережья на Японию с лесом. При редких и краткосрочных заходах в Находку навестить должника время не было. На коротких стоянках работы в два раза больше, чем в рейсе. Не до должника было. Хотя про долг я помнил. Сумма то приличная зависла. Да и не в деньгах дело по большому счету. Ведь выручил человека в серьезной ситуации. И не хотел верить, что меня просто «бортанул» коллега.
После «Электростали» работал два года на танкере «Абагур» на местной линии. Бункеровали суда во Владивостоке, Находке и в Японии. И вот однажды в октябре, проведя вечер в ресторане «Приморье», зарядившись коньяком выше среднего, я вдруг вспомнил про своего должника. А почему бы не посетит его прямо сейчас? Я до утра свободен, деньги на такси – попутку есть, погода отличная. Октябрьский вечер теплый и сухой. А позднее время, слегка за полночь, гарантия застать Кирнасова дома.
Находка оригинальный город, в котором жизнь после одиннадцати вечера замирает. Даже немножко жутко, когда шагаешь по совершенно пустым улицам. Но на главной дороге, которая пересекает весь город от въезда и до «Мыса Астафьева», изредка проносятся машины. И за пять рублей тебя отвезут в любой район города. Мне надо на остановку «Волна», по названию находящегося там кинотеатра. Это на въезде в город, рядом с дорогой на Партизанск. В восьмидесятые годы в этом районе был сплошной частный сектор, темный и безлюдный. Был бы трезвый, ни за что бы туда ночью не сунулся. Водитель попутки наотрез отказался меня везти в глубину этих темных улиц. Пьяным везет. И в полной темноте удивительно быстро нашел нужный дом.
Продолжение следует...----->Жми сюда
С уважением к своим читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук