Глава 5
На улице было чудесно: слышались редкие птичьи голоса, отдаленный лай собак, выгуливаемых своими хозяевами, детские веселые крики с площадок, звук ветерка, проезжающих мимо машин и доносящиеся откуда-то чужие разговоры. Свет фонарей, окон чужих квартир и вывесок освещал вечерний город особым уютным светом. И прохожие идут каждый по своему делу. А иногда и влюбленные попадаются. В общем, на улице хорошо и легко, и кажется, что всё в порядке.
Пока шла по нашей улице, вспомнила, что Толик ходит в художественную школу. Значит, как художник он должен быть рад подарочному набору карандашей и красок или крутому альбому для скетчей. А как раз за углом есть художественный магазин. Куда я и направилась. В магазине меня сразу увлекли полки и стеллажи, столько всего интересного в этом магазине! На глаза мне попался невероятно красивый стильный альбом с набором фломастеров для иллюстраторов. Недолго думая, взяла его и поспешила к кассе, так как было 5 минут до закрытия. И каково же было мое удивление, когда за прилавком обнаружился дядь Ваня!
- Здравствуй, Алена Андреевна! Ты, никак, решила творчеством заняться? – улыбнулся он.
- А вы тут работаете что ли? Не знала, думала, вы на пенсии, дома сидите…
- Я не могу дома сидеть, мне с людьми надо общаться. Дома нечего делать, а так и жить как-то веселее, - дядя Ваня взял у меня товар, упаковал, рассчитал. - Ты у нас сегодня последний покупатель, - он подмигнул.
- Да вот, поздно спохватилась… Сына на день рождения позвали… Вот я и успела подарок купить.
Подумав, добавила, что Боря заболел. Если что, на всякий случай.
- Ты вот что, Алена Андреевна, подожди меня минутку, я сейчас оденусь, всё закрою, и пойдем вместе домой. Негоже девушке одной поздно вечером ходить без присмотра!
Не дожидаясь ответа, он ушел в подсобное помещение, потом всё закрыл и мы отправились к нашему дому.
- Как я понимаю, подарок мой еще не смотрела? – спросил он, не поворачивая ко мне головы, а лишь только глаза, приподняв одну бровь.
- Так Боря заболел. Дома лежит. Отлеживается, - как хорошо, что я про его «болезнь» уже сказала до этого! Прекрасное объяснение всему! И приличное.
- Ну, ничего... И давай-ка сюда свой пакет!
- Ну, дядь Вань, он не тяжелый, что вы, я сама отлично справляюсь!..
- Так! Старших надо слушаться! Тем более, я мужчина, иду налегке, а рядом девушка - и с пакетом. Я чувствую себя как-то неуютно. Моя Катя никогда пакеты и сумки не носила, тем более тяжелые.
Я покорно отдала ему ношу:
- Катя – это ваша жена? А где она сейчас?
- Она умерла.
- Ой, простите…
- Ничего. Все умрем. Только мало кто об этом задумывается. Живем так, как будто бессмертны (помолчали). Катя заболела тяжелым гриппом, сердце не выдержало и всё. У нее слабое сердце было, я всю жизнь берег ее как мог. Старался радовать, чтоб жила в атмосфере позитива и любви. В общем-то, это моя прямая обязанность как мужа, - дядя Ваня пожал плечами.
- Я вообще всю жизнь работал. Ничего больше и не умею, кроме как работать, - он засмеялся, поглядывая на меня веселым глазом. – А Катя у меня ни одного дня не проработала. Женщина не должна работать!
«Да, вот что значит мужчина старой закалки!» - подумала я и сказала, восхищенно улыбаясь:
- Наверное, у вас дома всегда было чисто, убрано и вкусно наготовлено?
- Да, Катя моя всегда меня баловала вкусненьким… - дядь Ваня печально задумался и как будто ушел в мыслях куда-то далеко-далеко. - Оно ведь как, если о человеке думаешь, о его счастье, а не о своем, то и он, видя, как ему в жизни повезло с парой, исполняется благодарности и желания тоже что-то сделать для счастья своей половины. Нам с Катей в этом смысле очень повезло, мы прожили душа в душу довольно длинную прекрасную жизнь. Чего я и всем, и тебе, Алена Андреевна, от души желаю!
Дядя Ваня весь светился добродушием и мудростью, улыбался такой улыбкой, какая бывает в кино у добрых волшебников, так что мне на секунду вообразилась длинная седая борода, космы и сказочный колпак на его голове.
И снова ощутился тот домашний мамин уют, я почувствовала, как разливается где-то на душе медовое тепло. Наверное, это и называют бальзамом на душу. Был чудесный вечер, но вот уже близится наш подъезд, и тут я поняла, что мне не хочется домой. Не хочется снова в эту тоску, в это непроглядное телевизорное болото. Кажется, я начинаю ненавидеть не только телевизор, но и тех, кто его смотрит. А ведь это моя семья. Мои самые близкие люди. Как же я до такого докатилась?.. Почему дом, который крепость, который оплот уюта, света и любви в океане житейских трудностей и превратностей, теперь стал для меня чем-то грустным, а в иные минуты даже угнетающим? Мысли мгновенно пронеслись в голове и успели отравить своим ядом мое еще недавно счастливое лицо, потушив глаза и напустив печали в уголки губ. Дядя Ваня заметил перемену:
- Алена Андреевна, чем же я вас так расстроил? – он даже остановился у дверей подъезда в вопросительной позе, слегка разводя руками в стороны.
Мне стало жалко этого доброго старичка, он не заслужил, чтобы я грустила в его компании! А тем более считал себя виновным в этом. Я поспешила разуверить его, прогнав грусть-печаль куда подальше:
- Вспомнился грустный случай, вы совсем ни при чем! Наоборот, мне было с вами очень интересно и приятно, даже настроение поднялось, хватит еще и на завтра! – подмигнула, и мы пошли по домам.
P.S. Дядя Ваня проводил меня до дверей квартиры, дождался, пока открою дверь (наверное хотел убедиться, что я точно попала домой), только тогда отдал пакет, мы почтительно попрощались, и он пошел к себе. Дома в пакете я нашла подарочную упаковку, которую не покупала.
Глава 6
Раздевшись, немного постояла на пороге, мысленно подбадривая себя. В зале меня ожидала такая картина: папа и сын спорили, что смотреть, и боролись за право обладания пультом. Боря, конечно же, победил и включил передачу про Гитлера, который сменил пол и стал фрау, потом переключил на другой канал, где рассказывали, как у свиньи родился детеныш человека. Алешке это было не особенно интересно (слава Богу!) и он начал играть – носиться по комнате и громко хрюкать. Видимо, пытался представить себя той самой свиньей. Боря гаркнул на сына, чтоб вел себя тише, а то ему не слышно телевизор.
Я вздохнула, пошла к дивану и плюхнулась в свободное пространство, шурша пакетом из художественной лавки. Боря прибавил несколько пунктов громкости. Я позвала Алешку.
- Алеша, смотри, что я купила Толику! Завтра ему подаришь.
- Ух ты, классный набор! Точно, он же любит рисовать, а я забыл про это. Он у нас в классе всегда лучше всех рисует. Он ходит в художественную школу, и наша учительница по рисованию постоянно всему классу его рисунки показывает!
- А вот подарочный пакет, сейчас всё туда складывай, и завтра с этим пакетом пойдешь к Толику, понял?
Боря прибавил еще несколько пунктов громкости. Я не выдержала:
- Убавь звук, пожалуйста, а то нам приходится кричать.
- Я из-за вашей болтовни ничего не слышу, - был Борин ответ.
- Нам что, и поговорить друг с другом у себя дома уже нельзя? Хорошо хоть Алеша со мной разговаривает. С тобой я уже и не пытаюсь. Потому что каждый раз, когда я к тебе обращаюсь, ты не реагируешь. Ты продолжаешь смотреть в телевизор, как будто ничего не слышишь!
Самое обидное, что и в этот раз Боря никак не отреагировал. И даже не повернул голову в мою сторону, продолжая смотреть в экран. Мне было очень паршиво на душе в этот вечер. Очень хотелось поплакать. Тем временем было пора ложиться спать, разложили наш диван, я легла лицом к стенке и дала волю слезам. А Боря так и сидел, уставившись в ящик. Не помню, как он лег.
Наутро я проснулась разбитая и как будто больная. Списала всё на вчерашнее расстройство, умылась, попила горяченького чая с бутербродом, разбудила Алешу в школу и отправилась на работу.
Получив почту, стала сортировать, какие куда письма, газеты, уведомления и так далее. И вдруг вижу – знакомый адрес – письмо для дяди Вани. Разложила корреспонденцию по порядку, а его письмо отложила, решив зайти к нему и вручить письмо, когда буду идти домой, ведь мы живем в одном подъезде. Заодно поблагодарю его за подарочный пакет.
Мысли об этом добром дедушке грели, в нем чувствовалось что-то отеческое, мудрое и сильное. С ним я чувствовала себя абсолютно спокойно и беззаботно. Просто дядя Ваня был настоящим мужчиной, надежным и внимательным. А с Борей я чувствую себя потерянно. Как будто у меня нет мужа, хоть он и фактически есть. Невольно я начала сравнивать Борю с дядей Ваней, находя в первом множество недостатков, а во втором - достоинств. И тут же самой становилось страшно – Боря мой муж, я сама его когда-то выбрала, мы поженились и поклялись быть друг с другом в горе и в радости, в болезни и здравии. А не предательство ли это – думать о нем плохо, а о другом мужчине хорошо, сравнивая их, пусть даже этот другой – дедушка? Ведь предательство начинается с мысли, как и любое действие вообще. Начинается с мысли, а заканчивается изменой, вполне не мысленной. Предательство в мыслях отравляет сначала того, кто допустил эти мысли, а потом и его половину. Ведь эти тонкие невидимые колебания мысленных взаимоотношений чувствуют все в семье. Что называется – атмосфера накаляется. Но моя задача не разрушить семью, а сохранить, помочь Боре!.. Помочь Боре. А хочет ли он, чтоб ему помогали? Помогали в чем? Наверное, его всё устраивает. Это меня раздражает его телевизорная зависимость. В общем, я в тупике и не знаю, что делать. Силы на исходе, чувствую, скоро мне вообще перехочется кому-либо помогать. Руки опускаются, глядя, как еще и Алеша вслед за папой привязывается к телевизору. Единственным выходом я вижу только исчезновение «ящика». Вот не станет его, и что они будут делать? Образуется куча незаполненного времени. Пустая тишина. Нет, мне даже интересно, что тогда станет делать Боря? Даже нет версий, настолько эта картина невероятна и сюрреалистична в рамках нашей действительности.
Примерно в таком русле текли мысли, пока разносила почту. Рабочий день подошел к концу, с приятной усталостью в ногах я уселась в автобусе. В окне замелькали вечерние огни, вывески, рекламные баннеры, фонари, огоньки горящих желтым светом окон чужих домов. Письмо я достала заранее и держала его уже наготове, чтоб не забыть зайти к дяде Ване.
Вот и его дверь, нажимаю кнопку звонка.
- Иду-иду, - послышалось с той стороны. – Здравствуй, Алена Андреевна, проходи, очень рад!
- Я вот письмо вам принесла, - протянула ему конверт, не собираясь проходить в квартиру.
- Ну и что, я тебя так просто не отпущу! Уважь дедушку, посиди со мной немножко, ты ведь устала, я вижу! – дядя Ваня проницательно просканировал меня пристальным взглядом, как на рентгене. – Давай-давай, проходи, - он буквально сгрёб меня в прихожую, закрыл дверь, взял сумку из рук.
Я нерешительно начала вылезать из куртки, тут дядя Ваня одним твердым движением руки развернул меня и методично смахнул куртку, повесил ее на плечики в шкаф, достал откуда-то теплые тапки и тоном, не признающим возражений, приказал утеплять ноги, а потом идти на кухню. Пока мы шли, он мельком глянул на письмо, положил его в карман. На кухне меня отправили мыть руки, а в это время дядя Ваня собрал на столе аппетитно пахнущий ужин: макароны по-флотски и сырники со сгущенкой к чаю. И снова внимательный взгляд с фото.
- Алена Андреевна, кушай, не стесняйся! Чем богаты, тем рады! А я пока гляну, что там мне пришло…
Я принялась уплетать макароны, а дядя Ваня достал из кармана конверт, распечатал, и глаза его быстро забегали туда-сюда. Он то хмурился, то улыбался, то опять становился серьезен. Когда я перешла к чаю, он дочитал письмо:
- Это от сына.
- Он далеко живет?
- Да, после института уехал работать, там встретил девушку, женился, но внуков пока нет, - он рассмеялся. – Хочет перевезти меня к себе. Говорит, возраст у меня уже такой. Надо, чтобы кто-то был рядом.
- Ведь он прав, - неуверенно вставила я. – Да и внуки появятся, вы будете всегда с ними. А отсюда не наездишься.
- Привык я тут жить, здесь наш дом. – Он посмотрел на фотографию долгим грустным взглядом. - А что там?.. Стар я уже для переездов.
Дяде Ване тема явно не нравилась, я решила не продолжать ее и перевела разговор:
- Как вы вкусно готовите, дядя Ваня! Ну, пальчики откусишь!
- Ой, спасибо, Алена Андреевна! Только это еще что! Это так, пустяки. А знаешь что? А давай вот что! Я приглашаю Вас в ресторан! Вы были когда-нибудь в ресторане?
Я чуть не выронила кусок сырника изо рта.
- Н-нет, - от растерянности или на нервной почве я начала заикаться. Только не хватало еще начать присвистывать или делать характерные звуки при помощи пальца и щеки, как это изображал Владимир Винокур в известном номере.
- Ну, как ты на это смотришь, Алена Андреевна?
- Как-то неудобно, дядя Ваня… У меня ведь Боря есть. А я с вами, да еще и в ресторан… - от волнения и неловкости я даже вспотела.
- Тьфу ты! Не думай ничего такого, я тебя как дочку или внучку приглашаю! А ты Боре так и расскажи всё, думаю, он тебя отпустит, - он улыбнулся. – А завтра я к вам зайду узнать, идем мы гулять или нет.
«Началось черт знает что!» - подумала я, дожевывая вкусный сырник. – «Чем дальше, тем интереснее!»
***
Продолжение следует...