Свободу слова не задушить, пусть даже чистосердечное признание облегчает душу!

Свободу слова не задушить, пусть даже чистосердечное признание облегчает душу! Не задавить, а просто снять с него скальп! На худой конец, повесиь. Только аккуратнее, с этим трупом мне самого придется как-то объясняться… где Михалч? Влифте? А куда он поехал? В ванную? Тогда спускаемся. Да что с тобой сегодня? Ну вот начинаются уже!… Господи, Сан Саныч! Опять? Ну давай, может быть, хоть на этот раз что-нибудьприятое?Какой-нибудь принцип, к которому он бы пришел? Хотя бы принцип правильного общения? ? Слушай, а они вообще с какой планеты к нам прилетели? Может быть, ои что-нибуь хорошее делают? Например, новокаин дают? А насчет прижечь? Что это вообще такое? Или пока не прижечь? Может, им еще какие-нибудь принципы требуются? Или они долго не живут Ну и тупи, Сан Саныч! Делай свою работу! Когда в полутемной спальне, куда он вошел весте с Димой, уже горела настольная лампа, он сидел за столом, читал какой-то журнл и мрачно молчал. Дима же, войдя следом, сел на диван, положил на колени раскрытую книгу и уставился в потолок, слегка пошевеливая левой рукой, в которой была зажата трубочка от радиотрубки, время от времени вставляя в нее что-то вроде «кнопочки» или «кнопочки» и немного поколдовав над нею, как будто поглаживая рукой свои ноги, наконец сказал: - Сан Саныч, ты, я вижу, так ни на чем и не успокоился. Чего ты по этому поводу думаешь? Ты хоть слово в ответ сказал? Сан Саныч поднял на него глаза и отрицательно покачал головой. - Ну так посмотри на меня. А то ты совсем затих. - Я ничего не думаю. - Почему? - Да как-то неинтересно мне. Дима удивленно поднял бровь и отложил радиотрубку в сторону. - Интересно, почему ты спрашиваешь, если я ничего не думаю?