Почему? Ради спасения жизни
Я договорился об интервью с заведующим хирургическим отделением Республиканской клинической больницы имени Н. А. Семашко Самиром РАБАХОМ за неделю до нашей встречи. Понимаю, что рабочий график у человека, который каждый день входит в операционную, расписан по минутам. Поводом для общения стали многочисленные письма в редакцию с просьбой поблагодарить этого замечательного специалиста. И рассказать наверняка захватывающую историю, как паренёк из далёкой Палестины стал одним из лучших хирургов Крыма.
Самое трудное в работе
От вида белоснежного айсберга, который напоминает новый корпус больницы им. Н. Семашко, захватывает дух. Величественные формы, стерильная чистота, респектабельность, сверкание аппаратуры. Но самые лучшие условия и современное оборудование останутся лишь красивым фоном, если не будет умелых рук, которые знают, как заставить технические новшества ставить пациента на ноги...
Примерно так я хотел начать свою статью. А интервью, ясное дело, — со знакомства с героем. С выбора им профессии. С семьи и времени учёбы. Меня проводили в кабинет заведующего. Самир разговаривал по телефону. Жестом предложил садиться.
— Да я уже несколько раз вам повторял, — твердил в трубку хозяин кабинета, — узнаете расписание, придёте к нему на приём… Нет, не помню… Там написано. Да, расписание… Вверх по лестнице…
Разговор в таком духе продолжался минут десять. После него Самир не сразу пришёл в себя.
— Знаете, что самое сложное в нашей профессии? — опередил меня с монологом хирург. — Не ежедневные операции, которые порой длятся много часов. А такого вот рода телефонные звонки от людей, задающих сто раз один и тот же вопрос. И не ответить нельзя. Тут же напишут жалобу. Сиди потом, отвечай на неё. Бывает, к расследованию обстоятельств жалобы подключаются следственный комитет, прокуратура. На объяснения уходят драгоценные не минуты, а часы. Случаются, конечно, сигналы по существу. Но большинство из заявлений даже стыдно читать, а реагировать надо на каждое. Всё это сильно отвлекает от работы.
Второе по сложности
— Ну а на втором месте по сложности в нашей работе… — продолжил Самир.
— Тяжёлые многочасовые операции? — наконец, вставил я лыко в строку.
— Нет, — грустно улыбнулся собеседник. — Ворох бумаг. Заполнение нескончаемой документации утомило всех. Хирург должен консультировать, оперировать, выписывать. А из-за бумажной волокиты сокращается время общения врачей с пациентами.
Как-то незаметно разговор ушёл от персоны Самира к общим проблемам крымской медицины. Доктор от Бога — скромный по характеру, о себе рассказывать не любит.
— Вы говорите, читатели газеты меня благодарят? — просканировал меня взглядом. — Что ж, это приятно. Им виднее. Я просто делаю свою работу.
Биография Самира, с которой я хотел начать статью, поместилась в несколько строк. Закут Самир Рабах приехал в Крым из Палестины в 1992 году. В 1999-м, как и его два брата, окончил Крымский медуниверситет. Затем — три года клинической ординатуры. До сих пор благодарен педагогам, особенно доценту Николаю Воронову — наставнику, мэтру, учителю по хирургии. С 2003-го и по настоящее время Самир работает хирургом.
Вообще-то он не собирался оставаться в Крыму. Думал, защитит кандидатскую — и вернётся на родину. Но работа над кандидатской затянулась: защита состоялась только в 2010 году. За это время Самир успел «пустить корни» — женился, родились дети. А в 2017-м предложили возглавить хирургическое отделение больницы им. Н. Семашко. Как тут уедешь? Вдобавок параллельно основной работе назначили главным внештатным хирургом Министерства здравоохранения РК.
Что такое маршрутизация
Подробнее остановились на последнем назначении. Я поинтересовался, каково это — быть «главным хирургом Крыма»?
— Моя задача довольно ясная, — растолковывает Самир. — Организовать стабильную работу хирургических служб по всему полуострову. Не скажу, что это просто. Во многих районах не хватает медицинских кадров. К тому же свирепствующий в мире коронавирус не стабилизирует систему. Но как-то справляемся. Также коллеги обсуждают со мной ситуации со сложными пациентами. По возможности часть тяжёлых мы забираем к себе, в республиканскую больницу.
— Слышал, что уже с нынешнего октября в Крыму введена новая маршрутизация больных хирургической службы. Можно об этом подробней?
— Маршрутизация заключается в том, что плановых больных, которые нуждаются в оперативном лечении или высокотехнологичных операциях, и сложных со всего полуострова госпитализируют в наше отделение. Экстренных из столицы везут в симферопольскую городскую больницу № 6, из регионов — по месту жительства. Если положение острое — подключается санавиация, при которой работают квалифицированные коллеги, приезжающие в глубинку.
Порой пациенты не довольны, что их отправили не в ту клинику, куда им бы хотелось. Такие капризы очень нам мешают. Маршрутизация ведь спланирована с учётом возможностей медучреждения и нозологии пациента. Если мы не можем оказать помощь на уровне Крыма, то отправляем больного в Ростов-на-Дону, Краснодар или Москву, в институт им. А. Вишневского. А моя задача как главного хирурга — урегулировать этот процесс.
До операции
В нашем преобразившемся флагмане медицины делают только плановые операции. Процесс этот выглядит так. Вначале пациент обращается к хирургу в поликлинику (она находится на территории старой больницы им. Н. Семашко). Там его осматривают и решают, как лечить, назначают анализы, формулируют диагноз, направляют на госпитализацию. В Крыму существует и экстренная хирургия, на случай нестандартных ситуаций, — больных на такой операционный стол привозит «скорая помощь».
— Более десяти лет вы работали при Украине, теперь же — трудитесь в России. Разница ощутима? — спрашиваю Самира.
— Разница немалая, — утвердительно кивает он головой. — Сейчас техническое оснащение улучшилось. Мы даже не мечтали, что будем работать в таких условиях. Для операции есть всё, больному не надо приходить со своими ватой, марлей, препаратами. Медицина стала бесплатной. Нет, на бумаге она всегда была бесплатной. А сейчас — действительно бесплатная.
Гамбургер или жизнь?
О дефиците медицинских кадров, в частности, хирургов, не говорит только ленивый. Почему так произошло? В медвузы ежегодно конкурс зашкаливает за два десятка абитуриентов на место.
Самир называет проблему серьёзной. Говорит, окончив нашу медакадемию, ординатуру, аспирантуру, многие молодые специалисты уезжают работать кто на материк, кто за границу. Причины? Отсутствие жилья и низкая зарплата. Оклад районного хирурга — 24 тыс. рублей в месяц. Плюс стимулирующие, плюс за категорию. В итоге выходит 35—40 тыс., в зависимости от стажа работы и подработок. У столичных хирургов доход немного выше, потому что делают высокотехнологичные операции. Сейчас по радио передают объявления, что сборщик гамбургеров получает 40 тыс. в месяц. Самир не хочет никого критиковать — каждая профессия важна. Но всё же у парня в общепите ответственность ниже, чем у хирурга. А добавить к огромной нагрузке врача бесконечное заполнение бумаг, отписки по жалобам — у кого хочешь пропадёт желание лечить.
Сейчас по требованию Минздрава в Крыму плотно занялись больницами — обеспечение, ремонт, оборудование. Но всё равно стимулов для молодых мало. Они (не только хирурги) не хотят получать копейки при сумасшедших рисках. Сейчас Крыму требуется около сорока хирургов. Есть ли выход из ситуации? Самир Рабах убеждён — есть.
— Жизнь показала, что к медикам, спасающим жизнь, надо относиться так же, как к военным, её защищающим. Только так мы сохраним медицину, — такова формула собеседника.
Смысл бытия
Самый трепетный вопрос оставил под занавес беседы. Вдруг хирург не ответит? Тогда сдам редактору статью без последнего абзаца. И так длинный текст получился. Но Самир Рабах ответил.
— Как я понял, и у вас зарплата скромная, огромная нагрузка — в семь утра вы уже на работе, а домой раньше восьми не возвращаетесь. И всё же вы здесь, на посту. Почему?
— Да, вы правы, свободного времени у меня практически нет. Не успеваю даже книгу прочитать: прихожу домой — и спать. Со стороны может показаться, что жизнь пролетает однообразно и скучно. К тому же есть действительно места поденежнее. Но мне уже не двадцать лет. Я иначе смотрю на многие вещи, в том числе и на деньги. Для меня главное — видеть радость в глазах тех, кого я спас. И я не поверю, что есть в мире что-то дороже спасённой жизни.
Алексей ВАСИЛЬЕВ
Фото Валентина ГУСЕВА и из архива Самира РАБАХА