Затем они направились к хижине.

Затем они направились к хижине. Перед домиком стояли простая лавка и грубо сколоченный обеденный стол, чуть в стороне виднелся очаг, выложенный из камней и обмазанный глиной. Вдоль стен тянулись аккуратные грядки с какимито тропическими культурами, рядом – небольшой водоем с дождевой водой для полива, далее – навес и нары под ним. За домиком в гору вела узкая извилистая тропка, которая на середине подъема терялась из виду среди камней и кустарника. Видимо, она шла к тому самому загону для взрослых животных, которым так гордился хозяин.

«Молодец старик– мысленно опять похвалил ротмистра Серж. – Хорошо обжил островок, основательно, на века. Наверное, решил помирать на чужбине. А действительно, куда ему плыть Вернуться домой для него будет означать попасть на каторгу или на плаху, а тут он сам себе хозяин. Сыт, пьян и нос в табаке».

Табачком и правда потянуло, это ротмистр набил трубку и с наслаждением закурил. Затем, подбоченясь, он орлиным взором окинул все свое хозяйство и вопросительно посмотрел на гостей. Ну и как вам, мол, мой острог
– Солидно. Думаю, если что, здесь можно отбиться от большой банды дикарей, – сказал Сергей.

– Что мне дикари.Этих антихристов я быстро отвадил от моих владений, – хвастливо отозвался на слова Строганова старик. – Один раз шайка людоедов приплыла, голов двадцать, но никто из них не возвратился к своим женам. Мушкеты у меня всегда наготове, а порох держу сухим. Гораздо опаснее пираты, которых в этих морях тьматьмущая
– Пираты Ты, дядя, не перепутал Откуда они тут возьмутся – удивился Сергей. – Ты часом не заговариваешься
– А как я тут очутился С пиратами и приплыл – гнул свою линию старый ротмистр. – Думаете, тронулся умом мужик Нет, разум мой ясен, а рука крепка, как и прежде
Дед вдруг погрозил кулаком неведомо кому.
– Тогда приглашай к столу, наливай вина в чарки и рассказывай о пиратах! – предложил Строганов. – Продолжим разговор по русскому обычаю – за столом.
Хозяин спохватился, усадил гостей на лавку, сам метнулся к навесу, достал жбан с бражкой, кружки, из печи вынул кусочки жареной рыбы, перекрестил лоб, и изголодавшиеся гости без молитвы с жадностью накинулись на еду. Ротмистр под страстное чавканье и громкое причмокивание путешественников принялся рассказывать о своих удивительных, порой драматических приключениях. А пережил на своем веку ротмистр Степанов немало.

– Эх, ребята. Я повидал много разных стран, поучаствовал во многих битвах, обогнул два раза земной шар. Земля и правда круглая
Рассказ его был долгим, но интересным. Сначала ротмистр пытался говорить на ломаном французском, чтобы было понятно Гийому, но память все время изменяла старому вояке, постепенно он перешел на русский и в конце концов так увлекся, что забыл о французе. Юнга Маню несколько раз пытался переспрашивать, но затем перестал вникать в разговор русских и задремал, разомлев от еды и бражки.