На рубеже XV—XVI вв. Германия вступила в эпоху раннего Нового времени. В широком смысле раннее Новое время можно определить как эпоху так называемой первичной модернизации, т. е. постепенного обновления всех сторон жизни традиционного средневекового общества, его эволюцию к обществу индустриальному.
Провозвестником перемен было итальянское Возрождение, значение которого заключалось в том, что в центр интеллектуального осмысления был поставлен человек, который рассматривался вне средневековых корпоративных рамок как индивидуальность. Выдвигался идеал нового человека — творца своей судьбы. Гуманистическое движение XV в. распространило эти идеи в Германии, Швейцарии, Нидерландах и т. д. Возрождение было своеобразным отражением в культуре процесса индивидуализации сознания.
В силу универсального характера средневековой религиозности, индивидуализация сознания разрушала привычную картину мира, характерную для традиционного мировоззрения, и ставила на повестку дня вопросы о «правильности» веры и обрядности. Кризис традиционной религиозности вел к напряженному внутреннему переживанию людей по поводу собственной греховности и обостренному вниманию всех слоев общества к решению главной задачи христианина — спасению души. Острота религиозных и общественных проблем привела к тому, что именно в Германии зародилось реформационное движение, а германские княжества стали ареной борьбы сторонников различных трактовок христианского учения.
Утверждение протестантизма и реформированного католицизма в Германии XVI в. сопровождалось целым рядом других модернизационных процессов: социальное «дисциплинирование» населенияразвитие университетского образования и распространение начального образования на все слои общества, появление новой модели брака, складывание новой этики внутрисословных отношений и т. д.
Новые черты появляются и в политической сфере, прежде всего в области государственного строительства. В связи с расширением компетенции государственных органов (централизация судебной и налоговой системы, начало осуществления таможенной политики, создание постоянных армий) оформляется бюрократический аппарат, возникают правительственные учреждения. Чиновники, армия, в ряде случаев сословные органы служили опорой для складывания абсолютной монархии. В Германии данные изменения охватили в основном крупные территориальные княжества, в которых в XVI в. становление абсолютистских режимов только началось. Расцвет абсолютизма в германских государствах приходится на конец XVII—XVIII вв. Для XVI—XVII вв. характерна тесная взаимосвязь политики и религии. Протестантизм и реформированный католицизм дали в руки королей и князей мощный фактор управления обществом — полный контроль над церковными структурами и религиозной идеологией. В германских землях возможность навязывания князьями конфессиональных доктрин (католицизм, лютеранство и кальвинизм) населению была еще одним ресурсом усиления княжеской власти.
Важнейшим элементом модернизации стал рост городов. На протяжении XVI—XVIII вв. в германских землях наблюдалось постоянное увеличение доли городского населения. Именно в городах модернизационные процессы шли наиболее интенсивно. В Германии об этом наглядно свидетельствует судьба Нюрнберга, Аугсбурга, Гамбурга и др. Постепенно в городской среде формируется новая система ценностей, в основе которой лежало стремление к улучшению качества жизни, увеличению доходов, изменению быта и социального положения. Происходит отрыв от достаточно устойчивого традиционного сознания Средневековья. Однако не стоит преувеличивать достижения модернизации в Германии XVI—XVII вв. Только формирующийся новый уклад жизни сталкивался здесь с отсутствием общественной системы, которая способствовала бы его укреплению. Например, в отличие от Германии, централизованные государства в Англии и Франции стимулировали развитие производства, защищали с помощью политики меркантилизма интересы собственных производителей и в какой-то мере опирались на предпринимательские круги, приносившие огромные средства в казну в виде доходов и пошлин. Таким образом, отсутствие единого государственного механизма было одним из решающих факторов, предопределивших специфику германской модернизации, ее замедленный характер.
Показательно, что привилегированные общественные группы Средневековья (император, князья, дворянство) так и не смогли преодолеть внутренних разногласий и добиться полной интеграции германских земель в единое политическое пространство. В этих условиях на передний план выступает другая общественная сила — бюргерство, сумевшее еще в конце XV в. сформулировать в рейхстаге ряд важнейших общегерманских и общеимперских задач: устранение княжеского произвола и усиление императорской власти, что должно было вести к централизации империи; единая таможенная и пошлинная политика; прекращение выплат Риму. Бюргеры были наиболее последовательными носителями модернизационных установок, они острее других переживали духовный раскол, охвативший германское общество на рубеже XV—XVI вв. Неудовлетворенность бюргерства порождалась неразрешимостью накопившихся проблем в рамках средневековой модели общественного устройства. Рост национального самосознания вел к разрушению средневекового наднационального универсализма, освященного католической церковью, что порождало конфликт между интересами многих немцев и возрастающими поборами со стороны Рима в Германии. Все острее давало о себе знать несоответствие между воспитанными в бюргерской среде духовными идеалами и дискредитирующими католицизм процессами обмирщения церкви, между духовно-этической практикой городского населения и утратой в общественном сознании понимания спасительной роли церкви. Не могло быть довольно бюргерство и своей общественно-политической ролью при постоянно растущем экономическом влиянии. Все это объясняет высокую степень участия бюргерства в грандиозных событиях германской истории первой половины XVI в. Однако сохранение сословного режима, слабость имперских структур, укрепление княжеской власти, сопровождавшееся сокращением политических прав горожан, наличие многочисленных традиционных компонентов в обыденном сознании большинства городских жителей (конформизм, местечковый сепаратизм, тяготение к стабильности, нежелание рисковать) не позволили германскому бюргерству стать той общественной силой, которая бы смогла обеспечить долгосрочность и прочность инновационных процессов.
Значительные общественные изменения были связаны с развитием раннего доиндустриального, или протоиндустриального, капитализма. Возросший спрос на аграрную и ремесленную продукцию стимулировал развитие производства и торговли. Финансовой основой раннего капитализма были торговые капиталы, создаваемые в сфере посреднических услуг, а не в производстве. Поэтому первая стадия капитализма получила название торгового, или мануфактурного. Региональные особенности социально-экономического развития дают основание полагать, что наиболее универсален термин «ранний капитализм». В период XVI—XVIII вв. наблюдался синтез и взаимоприспособление элементов феодализма и раннего капитализма и их трансформация в зрелые формы рыночной системы в XIX в. Экономическая модернизация в Германии характеризовалась сочетанием противоречивых тенденций. Так, экономический подъем рубежа второй половины XV — середины XVI в. сменился стагнацией и упадком германской экономики в XVII в. При этом в ряде регионов Германии динамично развивавшиеся в XVI в. мануфактуры вытеснялись цеховыми структурами. Замедленность и прерывистость германской модернизации привели к тому, что наиболее интенсивный ее этап пришелся только на вторую половину XVIII — первую треть XIX в.
В целом общество раннего Нового времени — переходное, в его составе взаимодействовали как средневековые, так и новые социальные группы: предприниматели, предпролетариат, бюрократия, интеллектуальная элита. Оно обладало специфическими социоантропологическими параметрами, отличавшими его от традиционных и индустриальных социумов. Даже в системе раннекапиталистического производства и торговли могли быть задействованы представители нерыночных страт общества, таких как традиционное крестьянство, цеховые ремесленники. Стремясь отразить специфику социально-экономических изменений и особых ментальных стереотипов новой эпохи, а именно отход от системы ценностей Средневековья и постепенное формирование рыночного типа мышления, исследователи характеризуют общество раннего Нового времени как посттрадиционное, или как постсредневековое, предшествующее индустриальному.
Наиболее ярким проявлением данных изменений была Реформация, затронувшая судьбы представителей всех сословий германского общества. Но германское общество в XVI—XVII вв. сохраняло, в отличие от Англии и Голландии, гораздо больше компонентов средневековой эпохи, а процессы модернизации в ряде регионов Германии были замедлены и даже обратимы.
Наличие в общественных структурах раннего Нового времени как средневековых, так и модернизационных элементов остро ставит проблему хронологии этого периода для истории Германии и Европы в целом. Единого мнения среди исследователей нет. Надо также учесть, что многообразие исторических процессов делает любую периодизацию условной. Большинство ученых соглашаются с тем, что начало раннего Нового времени необходимо отнести к рубежу XV—XVI вв. В данном случае Великие географические открытия увязываются с развитием раннекапиталистических форм и Реформацией. Однако генезис многих новых явлений в социально-экономической и духовной жизни немцев связан не с началом XVI в., а со второй половиной XV в., что дает основания пересмотреть хронологические рамки раннего Нового времени.
Не менее спорна и граница, отделяющая раннее Новое время от Новой (индустриальной) истории. Многое зависит от критериев периодизации. Если в качестве основополагающего фактора взять оформление новых общественных ценностей, то границей между ранним Новым временем и Новой историей следует признать эпоху Просвещения. С точки зрения развития материальной культуры, важным историческим рубежом был промышленный переворот. В области политики и международных отношений к колоссальным изменениям привела Великая французская революция, наполеоновские войны и Венский конгресс. Таким образом, окончание раннего Нового времени, с учетом региональных особенностей, приходится на последнюю треть XVIII — начало XIX в.
Авторы главы исходят из широкой хронологической трактовки раннего Нового времени (конец XV — рубеж XVIII—XIX вв.). Раннее Новое время в истории Германии делится на два этапа, которые разграничивает Тридцатилетняя война. Этот первый общеевропейский конфликт подвел итог периоду Реформации и Конфессионализации, т. е. начальному этапу модернизации в Германии.
1. Германия накануне Реформации
Территориальное и политическое устройство
На рубеже XV и XVI вв. немецкие земли, как и ранее, являлись составной частью Священной Римской империи германской нации. В ее состав входили обширные территории в центре Европы: германские земли (Тюрингия, Саксония, Вюртемберг, Франкония, Рейнская область, Бавария, Швабия и др.), колонизированная зона на востоке Центральной Европы, австрийские наследственные владения Габсбургов, земли чешской короны, Эльзас, Лотарингское герцогство, Нидерланды. Причем с середины XV в. понятие «империя» уже регулярно связывается только с германскими землями, что было связано с представлениями о «немецкой нации» как обладательнице имперского достоинства, а о немецких землях — как ядре империи. Тем не менее термин «Германия» по-прежнему сохранял сугубо территориальное значение. К началу раннего Нового времени Германия оставалась политически раздробленной, не имела общего управления, единого центра и включала более 200 различных государственных образований, среди них 7 курфюршеств, 24 светских и около 50 духовных княжеств, 85 имперских и «вольных» городов.
Немецкая государственность начала XVI в. формировалась как по общеимперскому, так и по территориальному принципу. Управленческие задачи, которые не могла выполнить империя, стремились выполнить княжества и города. Общеимперская централизация в Германии продвигалась слабо, княжеская же добивалась новых успехов, закрепляя политическую раздробленность. Многие формально верховные права императора, особенно касающиеся финансов и внешней политики, могли быть реализованы только с одобрения рейхстага и высших имперских чинов, в первую очередь курфюрстов. В начале XVI в. наблюдалась тенденция дальнейшего усиления роли коллегии курфюрстов, которые самостоятельно могли решать наиболее важные общеимперские дела, избирали императора, ведали внешнеполитическими вопросами.
Важными участниками политической жизни были города имперские (Нюрнберг, Франкфурт-на-Майне) и «вольные» (Кёльн, Майнц, Аугсбург, Регенсбург). В XVI в. различия между имперскими и «вольными» городами стерлись. И те и другие обладали широкой автономией, владели обширными территориями, проводили собственную политику, заключали союзы друг с другом, с имперскими князьями и низшей знатью: Швабский союз (1488—1534) включил в свой состав ряд имперских городов Швабии, рыцарей ордена святого Георга, прелатов церкви, графов и баронов.
В конце XV в. окончательно конституируется рейхстаг, где в 1489 г. были учреждены три курии: курфюрсты; духовные и светские имперские князья; имперские и «вольные» города. Духовенство было представлено в первой и второй куриях. Имперское рыцарство не получило своих голосов в рейхстаге. Компетенция и функции рейхстага сводились к установлению и охране земского мира, рассмотрению судебных исков имперских чинов, к решению вопросов войны и мира, организации имперских военных предприятий. Рейхстаги занимались также имперским обложением, пошлинными и монетными делами, коронными владениями, изменениями в имперском праве и т. д. Обсуждение вопросов производилось отдельно по куриям. Решение принималось на общем собрании курий тайным голосованием. Постановления рейхстага носили рекомендательный характер, поэтому князья и имперские города принимали их к исполнению только тогда, когда они соответствовали их интересам. Реальная власть на местах была сосредоточена в руках территориальных князей и ландтагов.
Наметившиеся еще в Средневековье процессы территоризации получили развитие в конце XV — начале XVI в. Параллельно происходило и дробление княжеств, и укрепление княжеской власти, в действиях которой все более четко проявлялось стремление к политической и экономической автономии. Так, в 1485 г. братья Эрнест и Альбрехт Веттины разделили между собой Саксонское курфюршество. В то же время баварскому герцогу Альбрехту IV Мудрому удалось добиться консолидации политических сил в герцогстве и провозгласить в 1505 г. Мюнхен столицей объединенной Баварии.
На рубеже XV—XVI вв. завершилось формирование ландтагов как органов представительства политически и хозяйственно активных сословных групп земли или территории. В ландтаге Саксонского курфюршества в 1502 г. были представлены 530 «знатных», 77 городов, 51 прелат. Особую группу составляли «графы и господа» Мансфельда, Шварцбурга, епископы Мейсена, Наумбурга и др., которые подчинялись и императору, и саксонскому курфюрсту. В ландтагах духовных княжеств доминирующую роль играло духовенство. В Майнцском курфюршестве светская курия отсутствовала вообще, функции ландтага осуществлял соборный капитул. В компетенцию ландтагов входило обеспечение земского мира, обсуждение налогов, контроль за расходованием финансов, действиями княжеской администрации и судебной власти, участие в законодательстве. Политическое влияние ландтагов опиралось на финансовые и военные ресурсы сословий. Существовали и крестьянские представительства («ландштанды»). Права их были ограничены, но в Вюртемберге и Швабии крестьяне вместе с другими сословиями принимали активное участие в выработке княжеских конституций.
В ходе усиливавшегося кризиса церкви и растущего княжеского произвола в разных социальных слоях растет осознание необходимости укрепления имперской власти путем ее реформы. Князья также желали реформ, видя в них возможность для укрепления своей независимости и влияния на имперские дела. Идею усиления императорской власти поддерживало бюргерство, рыцарство, гуманисты. К монархической централизации и преобразованию империи в ведущую силу в Европе стремился и Максимилиан I Габсбург, который стал императором в 1493 г. Он поддержал реформы, решение о которых было принято на рейхстагах в Вормсе (1495) и Аугсбурге (1500). Для обеспечения «вечного земского мира» создавался имперский палатный суд из 16 асессоров (6 от курфюрстов, 2 от Габсбургов, 8 от имперских городов). Суд финансировался за счет налоговых поступлений по имперской раскладке. Было также введено поголовное обложение («общий пфенниг») для оплаты военных расходов на борьбу с турками. Налог собирался спорадически, поэтому в 1523 г. пришлось вернуться к системе сословных взносов. Вершиной реформы должно было стать создание сословного имперского правительства с широкими полномочиями. Однако созданное в 1521 г. из 22 представителей (18 от рейхстага и 4 от императора) правительство находилось под полным контролем курфюрстов и не предприняло решительных шагов. В целом попытки проведения имперских реформ не принесли решающего успеха, ибо князья не пожелали добровольно уступить в пользу центральной власти свои политические прерогативы, неопределенны были также источники финансирования.
Да и сама императорская власть не шла навстречу централизаторским стремлениям сословий. Одной из главных причин такой политики императоров являлась реализация ими внешнеполитических целей, не связанных с интересами немцев (итальянские походы, соперничество с Францией, борьба с османами). Германия привлекала императоров в большей степени как источник людских и материальных ресурсов. Поэтому для осуществления активной внешней политики Габсбургам была необходима постоянная военная помощь германских князей. Ради нее императоры и отказывались в пользу князей от своих верховных государственных прерогатив. Такая политика, в конечном счете, создавала благоприятную почву для роста могущества князей и вела к ослаблению имперской власти.
В 1519 г. королевский престол вновь достался Габсбургам. При всех противоречиях курфюрсты отдали свои голоса королю Испании Карлу I (в империи — Карл V), выросшему в Бургундии и не знавшему немецкого языка. Сыграло свою роль то, что Габсбурги использовали для проведения выборов и подкупа курфюрстов 544 тыс. гульденов, полученных от торговой компании Фуггеров, и еще 300 тыс. от других кредиторов. Карл V (1500—1558), кроме того, по требованию курфюрстов подписал избирательную капитуляцию, ограничившую права рейхстага: он созывался только императором по совету с курфюрстами, обсуждал те вопросы, которые предлагал император, и принимал решение с учетом его предложений. Учитывая длительное отсутствие Карла V в Германии, позицию его представителей определяли курфюрсты.
С 1526 г. в состав габсбургских владений были включены Чехия и часть Венгрии. Королем этих стран стал брат Карла V, Фердинанд, который к тому же приобрел и статус имперского курфюрста. При Карле V Габсбургская держава достигла наибольших размеров, включая австрийские земли, Германию, Чехию, Венгрию, Нидерланды, Испанию, Неаполитанское королевство с Сицилией и Сардинией, герцогство Миланское, огромные колониальные владения в Америке, Азии и Северной Африке. Проводя универсалистскую политику, Габсбурги в лице Карла V вынашивали планы создания «всемирной христианской монархии». Габсбурги опирались на поддержку римского престола и не были заинтересованы в открытом выступлении против финансовых притязаний «святого престола» в Германии. Естественно, что такая политика встречала сопротивление со стороны разных общественных групп.
В начале XVI в. имел место подъем широкого оппозиционного движения в Германии. Об этом свидетельствуют, в частности, и радикализация настроений бюргерства, и рост политической активности рыцарства. Политические протесты прорывались и на самую вершину власти. На заседаниях рейхстагов неоднократно высказывались требования о прекращении феодального произвола, об отмене внутренних препятствий для торговли, ограничении монопольных прав крупных компаний, об имперском регулировании налогов и т. д. В «Жалобах германской нации на святой престол в Риме» сословия просили императора отменить подати Риму с немецких земель, не допускать получение римскими иерархами ленов в Германии, ограничить юрисдикцию римской курии по немецким делам, прекратить практику назначения еписхопов папой. Большое влияние на светскую элиту оказывали гуманисты, обличавшие пороки церкви и призывавшие к духовному и национальному объединению Германии.
Политическая действительность первой четверти XVI в. вела к тому, что императорская власть не могла выполнять функции национального германского правительства и решать те задачи, которые остро стояли перед Германией: ликвидация зависимости от Рима, поддержка централизаторских тенденций, реформирование церкви. Княжеская власть в Германии шла по пути укрепления своего суверенитета, что фактически вело к сохранению политической и этнической обособленности, создавало препятствия для экономического взаимодействия между регионами. Все это противоречило интересам значительной части германского общества.
Развитие раннекапиталистических структур и особенности экономической модернизации
Развернувшаяся с середины XV в. трансформация позднефеодальных структур в раннекапиталистические получила в начале XVI в. дальнейшее развитие. Спрос на ремесленную и аграрную продукцию стимулировал развитие производства и торговли. Все новые секторы экономики германских земель втягивались в товарно-денежный обмен, перестраиваясь под потребности формирующегося рынка. Внедрение технических новшеств позволило немецким производителям, повышая объемы производства, удовлетворять рыночный спрос и получать прибыль. Это вело к становлению раннекапиталистических корпораций, которые на торгово-мануфактурном этапе капитализма взаимодействовали с различными переходными и феодальными институтами. Учитывая, что технологические изменения не были кардинальными, ранний капитализм проявлялся не в производственных технологиях, а в первую очередь в изменении системы ценностей, в ориентации на получение прибыли и достижение успеха. В связи с этим наиболее существенные изменения в эпоху раннего Нового времени были связаны со сферой управления торговыми и производственными предприятиями, а также с внедрением новых принципов организации труда.
Важнейшим фактором развития раннекапиталистических отношений был демографический рост. К началу XVI в. население германских земель составило не менее 12 млн человек, причем около 10 % из них проживало в городах. В Германии насчитывалось около 3 тыс. городов, среди которых были довольно крупные: Нюрнберг и Аугсбург (по 40—45 тыс. жителей), Кёльн (35—40 тыс.), Любек (25 тыс.), Гамбург (более 20 тыс.) и т. д. Горожане выступали как потребители разнообразной сельскохозяйственной и ремесленной продукции. Это обеспечивало постоянный спрос на товары первой необходимости, интенсифицировало обмен между городом и деревней, способствовало развитию товарно-денежных отношений. Для понимания специфики раннего капитализма важно отметить, что речь шла не только о материальных изменениях, но и возникновении новой системы ценностей, о том, что человек был способен осуществлять экономическое планирование и реализовывать поставленные задачи.
Однако традиционная феодальная экономика и социальная структура продолжали оказывать колоссальное воздействие на рыночные механизмы. Мощным инструментом влияния князей на экономическую жизнь были разнообразные «монополии» на те или иные виды хозяйственной деятельности и «регальные (исключительные) права» на эксплуатацию горных недр, лесов, установление и взимание торговых, пограничных пошлин, чеканку монеты. Из-за политической раздробленности и слабости имперских структур в Германии отсутствовала единая система финансов, налогов, денежного обращения. Для большинства предпринимателей реализация продукции затруднялась внутренними таможнями, многочисленными феодальными и княжескими пошлинами и поборами. Торговле также препятствовали разбой рыцарства, нападения грабителей, пиратство, соперничество городов и территориальных властен.
Тем не менее позитивные тенденции (развитие раннебуржуазного уклада и новых форм организации производства, внедрение технических новшеств) в экономике Германии получили дальнейшее развитие. Одним из важнейших факторов экономического подъема Германии в начале XVI в. было ее расположение на важнейших путях европейской торговли, обусловившее быстрый рост торгового капитала, в дальнейшем превращавшегося в капитал промышленный. Германские купцы связывали главные центры средиземноморской торговли с городами Северной Европы. Это обстоятельство способствовало активному вовлечению южногерманских и рейнских городов в выгодную торговлю со странами Востока и процветанию Аугсбурга, Ульма, Нюрнберга. Велико значение таких крупных городов, как Кёльн, Страсбург, Франкфурт-на-Майне. Северогерманские города, входившие в Великую Ганзу — Штральзунд, Росток, Висмар, Любек, Гамбург, — стремились сосредоточить в своих руках посредническую торговлю между Россией, Скандинавскими странами, Англией и Нидерландами. В начале XVI в. формировались элементы торговой инфраструктуры. Осуществлялось картографирование морских и сухопутных коммуникаций. В Германии получила распространение курьерская служба, создавалось специальное фрахтовое и почтовое обслуживание, на постоялых дворах меняли упряжь, лошадей, курьеров, предлагались ночлег и еда, к услугам торговцев были складские помещения, возчики с фурами. Строились мосты, переправы, дороги.
С конца XV в. на передний план выходит фигура купца-оптовика, специализировавшегося на определенном виде товара. Он оттесняет розничных торговцев, сбывавших свой товар на городском рынке. Получили распространение различные типы временных паевых товариществ, осуществлявших торговые операции. Наряду с ними действовали и постоянные торговые союзы, такие как Ганза. Развитие оптовой торговли сопровождалось распространением безналичной вексельной системы расчета. Возросла роль ярмарок как центров оптовой торговли и кредитно-расчетных операций. Это стимулировало появление и развитие крупных торгово-ростовщических компаний, семейных в своей основе (Фуггеры, Вельзеры, Паумгартнеры — в Аугсбурге, Имхофы и Тухеры — в Нюрнберге). Они монополизировали целые сферы торговли на общеевропейском и внутреннем рынках, широко инвестировали в горно-металлургическое и текстильное производство.
К началу XVI в. торговый капитал, проникая в цеховые структуры, получил прочные позиции в производстве полотна, дешевых сортов сукна, во многом определяя направление специализации отдельных центров текстильного производства. В Саксонии по заказу верхнегерманских купцов-экспортеров изготовляли грубое полотно, которое распределялось среди мелких ремесленников в городах Верхней Германии для дальнейшей обработки — отбелки, крашения. Модернизация цехов шла и другим путем. Экономически наиболее сильные цехи, связанные с заключительными операциями производства товарной продукции и ее сбытом, подчиняли другие цеха, специализировавшиеся на обработке сырья, изготовлении полуфабрикатов. Из числа цеховых старшин выходили предприниматели, стремившиеся в обход цеховых ограничений расширить производство за счет раздаточно-скупочных операций, эксплуатации обедневших мастеров и внецеховых ремесленников, организации мастерских.
Самой высокой степени капитализация достигла в горном деле. Германские земли обладали богатыми рудными месторождениями свинца, ртути, цинка. Средний Рейн и Верхний Пфальц славились месторождениями железных руд. Серебром и медью были богаты Гарц, Саксония, Эрцгебирг. В золоте и серебре остро нуждались европейские княжеские и королевские монетные дворы. Потребность в оружии обусловила массовый спрос на медь. Из нее же отливали колокола для соборов, из легированной бронзы и латуни изготовляли предметы культа и быта. Немецкая техника горнодобычи и плавки металлов считалась самой передовой в Европе первой половины XVI в., а немецкие горные мастера и литейщики — самыми искусными. Промышленная разработка месторождения обычно сопровождалась закладкой города. Только с 1470 по 1520 г. возникло более 200 «горных» городов. Функции новых городов были разнообразны: рынки, центры регальной (княжеской) администрации рудников и металлообработки (литье чугуна, стали, изготовление проката, металлоизделий); монетные дворы, перевалочные и складские пункты в системе транзитной торговли и транспортировки металлов. В начале XVI в. горно-металлургическое производство давало средства к существованию обнищавшим крестьянам и горожанам, которые выполняли малоквалифицированные работы по транспортировке, промывке, толчению руды, заготовке угля, откачке воды в шахте. При добыче серебряной и медной руды, а также на плавильных зейгерных комплексах в Тюрингии и округе Нюрнберга господствовали наемный труд и формы организации производства, присущие рассеянной и централизованной мануфактуре.
В горнорудном производстве получили распространения новые формы управления — «товарищества» разбогатевших рудокопов или плавильщиков, которые брали в лен горные участки и плавильные печи, проводили необходимую техническую реконструкцию, нанимали рабочих, обеспечивали сбыт. Состоятельные бюргеры и крупные купцы создавали паевые товарищества. Они углубляли шахты, строили плавильни, авансировали арендаторов рудников и плавилен. Компании горнопромышленников посредством раздаточно-скупочных операций и системы авансирования подчинили себе производство металлов и металлоизделий в ведущих центрах — Кёльне, Нюрнберге, Аугсбурге и других городах. Но деятельность таких товариществ во многом определялась позицией территориальной власти.
Но даже в наиболее промышленно развитых районах основой экономики оставалось сельское хозяйство. Почти 90 % населения было связано с аграрным трудом. В XVI в. аграрная экономика отдельных регионов Германии развивалась во многом под воздействием высоких и постоянно растущих цен на зерно, технические культуры, шерсть, мясо в самой Германии и соседних странах. Инновации в аграрном производстве проявлялись в новой волне внутренней колонизации в Швабии, Верхней Баварии, Вестфалии, более интенсивного использования земель вокруг крупных городов (Рейнская зона, Саксония).
Экономически сильные крестьянские хозяйства, ориентировавшиеся на рыночную конъюнктуру и производившие основную массу продукции, получили в начале XVI в. наибольшее распространение к западу от Эльбы — в Вестфалии и Нижней Саксонии, Швабии, Верхней Баварии. Здесь майорат препятствовал дроблению крестьянских наделов, была распространена мейерская и издольная аренда, создавались возможности для эволюции феодальной ренты в раннекапиталистическую. В регионах к востоку от Эльбы зерновое хозяйство через Ганзу рано включалось в экспортную торговлю зерном со странами Северной и Северо-Западной Европы.
Это был своеобразный способ адаптации феодальных поместий к формирующимся рыночным структурам. Доходы от торговли зерном стимулировали стремление рыцарства к расширению своих имений за счет крестьянских наделов. Важно отметить, что процессы, которые в отечественной историографии обычно именовали «феодальной реакцией», с экономической точки зрения были одним из вариантов эффективного использования земли с целью получения прибыли. Однако для достижения этих целей применялись социальные «инструменты» средневековой эпохи — расширение личной зависимости, увеличение барщины. Так формировалась новая переходная социально-экономическая модель. Барщинный труд был не только сверхвыгодным, но и гарантировал феодалам сохранение общественных привилегий.
Уже в начале XVI в. обозначилась специфика германской экономической модернизации, которая сохранялась до конца XVII в.: 1) консервация экономических привилегий феодального сословия, в первую очередь князей, использование феодалами регальных прав и рентных механизмов для обогащения; 2) отсутствие политического и экономического единства германских земель, наличие внутренних таможенных барьеров; 3) замедленный процесс отделения производителя от средств производства; 4) длительность переориентации сознания на рыночную систему ценностей, где главным становится получение прибыли и превращение ее в капитал; 5) ведущая роль в раннекапиталистической модернизации торгового капитала; 6) существенный разрыв между регионами по степени развития раннекапиталистических отношений (очаги раннего капитализма наиболее динамично развивались в Швабии, в бассейне Рейна и Майна, северо-западных районах Германии), тяготение отдельных территорий к переходному типу хозяйства (в восточногерманских землях) и традиционной (особенно аграрной) экономике (центральные и часть южных районов Германии), удельный вес которой был по-прежнему очень высоким; 7) обратимость модернизационных процессов, быстрое восстановление традиционных и переходных экономических структур.
Положение католической церкви
К началу XVI в. католическая церковь играла огромную политическую и экономическую роль в германских землях. Здесь она обладала колоссальными земельными богатствами и материальными ресурсами (на рейхстаге в 1521 г. церковь представляли 3 курфюрста, 4 архиепископа, 46 епископов, 83 аббата, аббатисы и главы духовных орденов). Архиепископы Трира, Кёльна и Майнца участвовали в выборах императора. Во многих областях Германии, особенно в бассейне Рейна, где концентрировались владения духовных князей, церковь осуществляла функции территориального господства. Однако в конце XV — начале XVI в. все явственнее проявлялся кризис католицизма, который выражался в состоянии церковного учения, культа и обрядов. Набирал темп процесс обмирщения церкви, деньги все заметнее подчиняли себе духовную власть. Церковные иерархи, стремясь пополнить свои доходы, брали пример со светских феодалов и год от года повышали суммы поборов. Получила распространение продажа церковных должностей. Невежество и безнравственность в среде клира, вопиющие противоречия между тем, что проповедовалось на словах и совершалось на деле вызывали нарастание антиклерикальных настроений во всех слоях общества.
Особенно возмущали попытки удовлетворить свою страсть к наживе за счет распространения «божьей милости» — индульгенций. Индульгенция — письмо, которое удостоверяло, что его обладателя церковь, располагавшая запасом «божественной благодати», освобождала от епитимьи (наказание, которое назначал священник грешнику после исповеди) на определенное количество лет. Востребованность индульгенций была связана с тем, что люди боялись умереть, не исполнив все наказания за грехи, а индульгенция давала гарантии отпущения грехов и тем самым надежду на попадание в рай. С увеличением доходности индульгенций резко расширился их ассортимент. Появились разрешения не соблюдать пост. Папа Сикст IV в 1476 г. ввел отпущение грехов бедным душам в чистилище. Оно позволяло либо вообще освободить души умерших от пребывания в чистилище, либо в зависимости от финансовых возможностей значительно сократить время их страданий. В итоге получение бумажной «милости» превратилось в откровенную покупку «отпущения грехов».
В Германии папы и высшее немецкое духовенство из-за отсутствия сильной центральной власти могли действовать совершенно безнаказанно. В 1514 г. Альбрехт Бранденбургский, используя поддержку папы и финансовую помощь Фуггеров, приобрел сан архиепископа Майнцского. Естественно, что Альбрехт должен был оплатить услуги и Фуггеров, и римской курии. В 1515 г. папа Лев X выпустил буллу о распространении индульгенций в церковных провинциях Майнца, Магдебурга и Бранденбурга. Половина платы за эти индульгенции шла архиепископу Майнцскому, а другая половина — папе, для строительства собора св. Петра. Ежегодно доминиканские монахи везли индульгенция из Рима в Германию, где уже существовала широкая сеть «продавцов». Многие считали индульгенции обманом, но по-прежнему покупали их из-за страха не достичь спасения. Церковь, которой нужны были деньги, запугивала мирян ужасами Страшного суда и ада. Откровенное «торгашество» священников порождало в умах верующих сомнение: способна ли была католическая церковь выполнять свою главную функцию — помощь в спасении души.
Анализируя обстановку в Германии в конце XV — начале XVI в., можно выделить и другие, более материальные поводы для недовольства церковью. У крестьян наибольший протест вызывала ежегодная практика взимания десятины, которая фактически состояла из нескольких видов: «большая» десятина — с зерна; «малая» — с огородных культур; «десятина крови» — со скота. Нещадной была эксплуатация крестьянства в церковных имениях. В начале XVI в. расширились и различные поборы (аннаты) с городского населения.
Церковь не была заинтересована в централизации империи и тем более в создании единого немецкого государства. Опыт Франции и Англии показывал, что сильная королевская власть стремится к ограничению влиянию папы в своем государстве, к контролю за финансовыми ресурсами духовных владений. Вследствие этого политика римской курии в Германии была направлена на столкновение интересов князей, на недопущение создания центральных правительственных органов и усиления императорской власти. Таким образом, деятельность католической церкви в начале XVI в. в Германии противоречила политическим и экономическим интересам немцев и не соответствовала представлениям значительной части верующих о той духовной миссии, которую она должна была выполнять.
Новые черты в менталитете немцев
Общие контуры ментальных изменений обозначились еще во второй половине XV в. и получили развитие в духовно-ментальном мире немцев рубежа XV—XVI вв. Новое миропонимание синтезировали средневековые, гуманистические и рыночные ценности. Соотношение традиционных и модернизационных ментальных пластов у различных социальных слоев и тем более у отдельных людей было далеко не одинаковым. Вероятно, преобладали переходные формы сознания, сочетавшие, например, сверхрелигиозность и более рационалистический взгляд на жизнь. Осознавалась необходимость обновления церкви в раннехристианском духе» распространились представления о возможности добиться большего соответствия общественного устройства новозаветным канонам. Постепенно утверждаются гуманистические ценности, не отрицавшие полностью средневековую «модель мира», но побуждавшие критически относиться к действительности и призывавшие к тому, чтобы с помощью образовательной деятельности способствовать формированию более гармоничного общества. Получившие образование в гуманистическом духе немцы хотели «верить осмысленно», а церковь с ее догматами и низким уровнем образования священников отставала от новых запросов общества.
Сохранение довольно значительного комплекса традиционной экономики, особенно в аграрной сфере, оказывало адаптирующее влияние на население, оставляло своеобразные социальные ниши для носителей средневековых ценностей. В среде крестьянства бытовали представления, свойственные так называемому «народному христианству», включавшему элементы «магического» сознания. Сохранению традиционной для крестьян «картины мира» способствовала включенность этого класса в неизменные природные циклы и общинные структуры. Разумеется, для крестьянства в период зарождения буржуазных отношений было характерно не только следование традиции. Новые условия производственной деятельности, усиление социальной борьбы, развитие книжной культуры — все это не оставалось без последствий для духовной жизни крестьянства, оно становится неоднородным, в его среде формируются разные социальные микрогруппы.
Альбрехт Дюрер. Проволочная мастерская. Ок. 1—190 г.Типичный ландшафт Германии в XV—XVI вв.
В крупных торговых и производственных центрах изменения происходили более динамично, существенно меняя модель поведения человека. Нормой стали не только традиционные для бюргерства бережливость и расчетливость, но и стремление преодолеть сословные рамки, изменить качество своей жизни, что было невозможно без особой философии успеха. Доходность торгового дела и рентабельность мастерской или мануфактуры теперь зависели не от четкого соблюдения норм цеховых статутов, а от самого человека, oт предприимчивости, умения наладить выгодные связи, идти на оправданный риск. Городская среда сформировала характерный для эпохи раннего Нового времени новый тип личности — «делового человека», бюргера-предпринимателя, участника надрегиональной и заморской торговли, коммерсанта, главы торговой компании, финансиста подобно Якобу Фуггеру из Аугсбурга.
Довольно сильно изменил психологию людей наемный труд. Подмастерья уже не стремились занять места мастеров. Закрепившись в статусе наемного работника, подмастерья, используя коллективные формы протеста (невыход на работу), стремились к увеличению оплаты труда, созданию корпораций по защите собственных прав, что лишний раз подчеркивает предпролетарский характер их сознания и соответствующую общественную роль.
Говоря о капитализации сознания как об одной из важнейших ментальных тенденций, нельзя не отметить, что переходный характер эпохи модернизации предопределил преобладание в менталитете немцев начала XVI в. традиционных компонентов. Весьма показателен пример немецкого дворянства. Ориентируясь на получение прибыли от продажи аграрной продукции на местные и западноевропейские рынки, они расширяли зависимость крестьянства для достижения своих целей.
Обмирщение церкви, продажа индульгенций, сомнение в том, что католическая структура выполняет возложенную на нее функцию трансляции божественной милости, неуверенность в перспективах заупокойной жизни — все это не только способствовало распространению антицерковных настроений, но и вело к переосмыслению религиозного опыта Средневековья. Индивидуализация и секуляризация сознания все больше переносили заботу о спасении души на самого человека. Подобный переворот в сознании усиливал у верующих чувство греховности, страх перед грядущим концом света.
Вторая половина XV — первая треть XVI в. стали важным этапом в развитии общенемецкого национального самосознания. Это проявилось в повторяющихся время от времени призывах к единению немцев, в патриотических чувствах, которыми наполнены произведения и народной, и гуманистической культуры; в формулировании представителями разных сословий задач по объединению немецких земель под сильной властью императора; в обращении гуманистически настроенной духовной элиты к пропаганде немецкого языка; в расцвете национальной германской культуры. Все эти явления ложились на благодатную почву роста национально-патриотических настроений в германских княжествах и находили выражение в политических событиях XV — начала XVI в. (конституирование рейхстага, появление памфлетов «Реформация Фридриха III», «Жалоба германской нации» и т. д.).
В условиях обострения национальных чувств немцы стали ясно осознавать, что именно политика римских пап и церкви в отношении Германии вела к национальному унижению и противоречила интересам широких слоев германского общества. Это привело к противостоянию его элиты с церковью. Весьма показателен пример разработки участниками рейхстагов «Жалоб германской нации», включавших призывы к централизации управления и протесты против политики католической церкви в Германии. Однако наиболее четко и полно идея «возрождения» (на самом деле, зарождения) германской нации была сформулирована гуманистической мыслью.
Гуманизм в Германии: генезис, особенности, роль в подготовке Реформации
Гуманизм ставил своей целью постижение человека во всем его многообразии, утверждал культ человека, его личности, разума. Как новая идеология, гуманизм противостоял средневековому богословию, подчеркивавшему греховность человеческой сущности, обреченность на страдания. Сохраняя важнейшие признаки гуманизма как европейского явления, гуманистическая мысль в Германии прошла специфический путь развития.
Генезис немецкого гуманизма был тесно связан с итальянской ренессансной культурой (распространение гуманистической литературы из Италии, получение немцами образования в Италии, издание античных текстов, преподавание в новом гуманистическом духе). В частности, большую роль сыграли философские идеи Н. Кузанского, получившего университетское образование в Италии; пропаганда новой образованности итальянским гуманистом Э. Пикколомини, который долгое время был приближен ко двору императора Фридриха III. Возросший интерес теологов и ученых к греческому и древнееврейскому языкам объяснялся желанием прочитать тексты Ветхого и Нового Заветов на языке оригинала. Изучение оригинальных греческих и еврейских текстов стало теперь занятием довольно широкого круга образованных людей и частью университетской программы обучения. Древнееврейская и греческая христианская литература указывали на зависимость латинских текстов и ранней письменной католической культуры от восточных образцов. Историко-филологическое исследование библейских текстов способствовало тому, что гуманистическая традиция базировалась на прочных научных основах.
В Германии XV в., как в Италии предшествующего столетия, различные внутренние импульсы готовили почву для восприятия и развития гуманистической мысли. Гуманистическим идеалам отвечали новые черты менталитета немцев, в первую очередь осознание возросшей роли личности человека, отрыв от сословно-корпоративных пут, деловая и творческая активность. В германских городах сформировался значительный слой интеллектуалов, который обладал независимым гражданским сознанием и служил той средой, куда проникали и где получали развитие гуманистические взгляды.
Гуманизм в Германии хотя идейно и противостоял схоластике, полностью не отвергал средневековую традицию (неоплатоническая литература), подпитывался народной культурой («шванки», поэзия мейстерзингеров). Мощным было воздействие «новой образованности», в частности, знания классических языков, сочинений античных и ренессансных писателей, поэтов и философов. Пытливая студенческая молодежь, впитывая ренессансные идеи, входила в гуманистические кружки, а со временем, получив степень и доступ к преподаванию, сама несла в студенческие массы гуманистические ценности. Примером служат лекции об античной культуре, которые читались странствующими немецкими поэтами-гуманистами Лудером и Карохом. Важное значение имело внедрение гуманистических идей, новых дисциплин, изучение классических языков в университетское образование. Тем самым подрывались позиции схоластики, шло сближение университетского знания с жизненными практиками.
Своими успехами гуманизм во многом был обязан книгопечатанию. Типографии Аугсбурга, Нюрнберга, Базеля публиковали огромными по тогдашним меркам тиражами книги и памфлеты гуманистов, удовлетворяя потребности интеллектуальной элиты в гуманистической литературе. Многие национально-патриотические идеи гуманистов отвечали запросам политической элиты, прежде всего княжеской власти, дворянства, патрициата, служили обоснованием суверенных прав, борьбы с папством. Становлению гуманистического движения способствовали и такие факторы, как бурный расцвет городов, формирование предпринимательства, которое было одним из главных заказчиков гуманистических произведений, а также нарастающий кризис теологии.
На рубеже XV—XVI вв. вокруг крупных гуманистов и знатных меценатов формируются сообщества гуманистов в Нюрнберге, Аугсбурге, Ингольштадте, Гейдельберге, Эрфурте. Кружки способствовали осмыслению задач движения, единению европейских гуманистов. Среди немецких гуманистов преобладали выходцы из бюргерства, были также представители дворянства, патрициата и крестьянства.
В конце XV в. в немецком гуманизме появляется целая когорта выдающихся литераторов, философов, лингвистов, историков, чьи труды придали «северному гуманизму» мировое значение. Крупным событием эпохи стал выход поэмы «Корабль дураков» (1494) Себастьяна Бранта (ок. 1458 — 1521) — профессора канонического и римского права Базельского университета, адвоката, автора научных и литературных трудов. Популярности произведения способствовало его издание на немецком языке. По своей структуре «Корабль дураков» весьма напоминал традиционные сатирико-дидактические «зерцала», задача которых заключалась в том, чтобы «обличать и вразумлять». Изображая дураков разных сословий, Брант едко обличает их пороки: жадность, торговлю должностями, распутство, пьянство, расточительность, грубость, необразованность, зависть, засилье «господина Пфеннига», забвение общего блага властителями и судьями, которые ради своего личного благоденствия попирают правду и закон. В произведении широко использовался бытовой язык горожан, пословицы и поговорки, типичные для германских городов жанровые сцены, что сближало книгу Бранта с фольклорной традицией. Однако в поэме гуманистическое начало достаточно ярко выражено. Брант осуждает и осмеивает все то, что противоречит разуму и разумному поведению.
Себастьян Брант
Для автора «Корабль дураков» (корабль дураков — один из средневековых карнавальных образов ада) — это не только сборище всяких пороков, но и место, где люди мучаются из-за своей неразумности. Среди образованных немцев были популярны произведения крупнейшего гуманиста эпохи — Эразма Роттердамского (ок. 1466 — 1536), которого считали главой гуманистической «республики ученых» всей Европы. Он предпочитал национальному энтузиазму позицию гражданина мира. Эразм публиковал со своими комментариями греческих и римских классиков, сочинения отцов церкви, в том числе восточных. Призывая вернуться к источникам, Эразм имел в виду и памятники древнехристианской мысли, и, прежде всего, Евангелие. Он указал на то, что сделанный св. Иеронимом в IV в. перевод Евангелия изобиловал ошибками и добавлениями, искажавшими смысл Писания. Большое значение имели подготовленное Эразмом издание очищенного от искажений греческого текста Нового завета и его новый латинский перевод.
В своих многочисленных произведениях («Жалоба мира», «Руководство христианского воина» и др.) Эразм дал гуманистическую трактовку христианства, развивал гуманистическую теорию воспитания и образования. Веря в естественную доброту человека, Эразм хотел видеть его «возрожденным», т. е. очищенным от вековой скверны. «Философия Христа» Эразма подразумевала право считать христианским «все то истинное, с чем ты когда-либо сталкивался». Такой подход позволял искать образцы подлинной мудрости и нравственности у представителей разных народов и исповеданий, в том числе у античных авторов. Гуманистическая образованность приобретала роль первостепенной добродетели истинного христианина. Следование законам высокой нравственности, по мнению Эразма, должно было выражаться в повседневном «подражании Христу». В критике современного общества Эразм был противником схоластики, невежества, пороков клира, формализма официального благочестия.
Многостороннее творчество Эразма оказало мощное воздействие на европейскую культуру XVI—XVII вв. Большой успех имела его книга «Похвальное слово Глупости» («Похвала Глупости», 1509), шуточный панегирик Глупости, ставший самым известным произведением гуманиста. В сатирической форме он высмеивал своих современников — жителей царства неразумия: мнимых ученых, юристов, неверных жен, астрологов, лентяев, льстецов, тщеславных себялюбцев. Подверг критике Эразм и «королей», которые «измышляют новые способы набить свою казну, отнимая у граждан их достояние», и дворян, кичащихся благородством своего происхождения. Резко отзывался гуманист о священнослужителях. Утопающие в роскоши римские папы ради защиты земных интересов церкви проливают христианскую кровь. Монахи в своей массе глубоко невежественны, неопрятны, лицемерны и суеверны. В исправлении всего происходящего Эразм, как и Брант, возлагал надежду на облагораживающую силу разума. В воспитании молодежи большую роль сыграли популярные среди студенчества «Разговоры запросто» (1519—1533) Эразма. Используя легкую для восприятия диалоговую форму и обличая пороки общества, он стремился утвердить своих читателей на верном жизненном пути.
С именем Иоганна Рейхлина (1455—1522), выдающегося филолога, связана пропаганда занятий латинским, греческим и древнееврейским языками. Широкий отклик в гуманистическом движении получило выступление Рейхлина против требования церковных фанатиков во главе с крещенным евреем Иоганном Пфефферкорном сжечь все еврейские религиозные книги. Считалось, что тогда евреи примут христианство. Пфефферкорн добился императорского указа, дававшего право на конфискацию еврейских книг. Он предложил Рейхлину принять участие в охоте за еврейскими священными книгами, но получил отказ. Новый императорский указ передал вопрос о еврейских книгах на рассмотрение авторитетных лиц — богословов Кёльнского, Майнцского, Эрфуртского и Гейдельбергского университетов, а также И. Рейхлина. Представители Эрфуртского и Гейдельбергского университетов уклонились от прямого ответа. Остальные, кроме Рейхлина, подали свои голоса за предложение И. Пфефферкорна. И. Рейхлин мужественно выступил против этого варварского предложения, указав на огромное значение еврейских книг для истории христианства. Разгоревшаяся полемика приобрела широкий размах и вышла за пределы Германии. Началась травля Рейхлина, его даже обвинили в ереси. Но на сторону Рейхлина встали многие представители интеллектуальной элиты. Вопрос о еврейских книгах превратился в злободневный вопрос о веротерпимости и свободе мысли. Гуманисты приняли вызов. «Теперь весь мир, — писал немецкий гуманист Муциан Руф, — разделился на две партии — одни за глупцов, другие за Рейхлина». В 1514 г. Рейхлин издал «Письма знаменитых людей» — сборник писем, написанных в его защиту видными культурными и государственными деятелями.
В 1515 г., в разгар противостояния, была опубликована получившая широкую известность первая часть «Писем темных людей». Книга явилась результатом литературного творчества эрфуртских гуманистов Крота Рубеана, Эобана Гесса и Ульриха фон Гуттена. «Письма темных людей» были задуманы как своего рода комический противовес «Письмам знаменитых людей» и содержали пародии-обращения от невежественных монахов и теологов, полных откровенной злобы к свободной мысли. Гуманисты, перемешивая «кухонную латынь» с вульгарным немецким языком, талантливо «воспроизвели» убогую эпистолярную манеру «темных людей», демонстрируя культурную отсталость антирейхлинистов. Выход «Писем» стал симптомом зрелости радикальной части движения, изживавшей традицию компромисса со старой церковью. Еще более резкий характер имела вторая часть «Писем темных людей» (1517). направленная против папства и монашества.
Одним из авторов «Писем темных людей» был выдающийся немецкий гуманист, франконский рыцарь Ульрих фон Гуттен (1488—1523). В странствиях по Германии и Италии он, усердно штудируя античных и ренессансных авторов, стал мастером сатиры, риторики, публицистики. Будучи горячим сторонником Лютера, Гуттен открыто выступил против римско-католической церкви, беззастенчиво грабившей, по его мнению, Германию. В написанных на немецком языке «Диалогах» (1520—1521) У. фон Гуттен акцентировал внимание на многочисленных пороках, процветавших в Риме и клерикальной среде. Он был убежден, что политическая слабость и раздробленность Германии являлись результатом коварной политики папского Рима. С Реформацией Гуттен связывал свои надежды на политическое возрождение Германии, которое должно было заключаться в укреплении императорской власти за счет власти князей и возвращения рыцарскому сословию его былого значения.
В целом гуманистическое движение в Германии имело ярко выраженные особенности, которые определялись местными условиями и идейными традициями. Это касалось, в первую очередь, интереса гуманистов к тем проблемам, которые волновали широкие круги германской общественности: этико-религиозные вопросы, история и национальное развитие немцев, политическое устройство Германии и роль папского Рима в унижении немцев, кризис католической церкви. В отличие от итальянского, в большей степени языческого (античного), германский гуманизм, хотя и был во многом критически настроен к церкви, в то же время оставался христианским. Библейские заповеди и христианская мораль рассматривались как основы гуманистического воспитания. Еще одной особенностью гуманизма в Германии стала его связь с книгопечатанием, что позволяло быстро распространять гуманистам свои идеи. Характерными чертами немецкого гуманизма были также сатира, ирония, критика всего общества без какой-либо социальной предпочтительности, влияние народной культуры. Особое внимание гуманисты в Германии уделили языкам, причем не только классическим, но и национальному языку. Часть произведений писалась на немецком, чтобы привлечь к гуманистической литературе и ее идеям не только образованную часть общества, но и простых немцев.
Германские гуманисты, обратившиеся к поиску исторических корней, сыграли очень важную роль в обосновании национальной идеи, в создании мифа о немецком единстве и тем самым — в формировании немецкой нации. При всей своей элитарности гуманизм в Германии отразил внутренние, конъюнктурные для переходной эпохи духовные потребности немецкого общества, прежде всего, растущие национально-патриотические настроения и стремление к обновлению церкви. В произведениях Ульриха фон Гуттена не раз встречались апелляции к немецкой нации (правда, под «нацией» нередко понималось только военно-политическая и интеллектуальная элита), которой отводилась главная роль в борьбе с Римом и клиром. Особое внимание немецкие гуманисты уделяли древним германцам, истории империи Карла Великого и Оттонов, борьбе за инвеституру, происхождению и развитию отдельных германских областей и городов.
На основе «Германии» Тацита Э. Пикколомини впервые сопоставил древнее описание расположения, быта и нравов германцев с современной ему Германией. Благодаря трудам гуманистов-историков значительно расширился круг источников по германской древности. Они выделили немецкую историю из универсальной общехристианской, придали ей национальную самобытность, сохранив при этом связь с мировым историческим контекстом. Весьма показательна в этом отношении неосуществленная попытка К. Цельтиса создать в рамках проекта “Germania illustrata” («Воспетая Германия» или «Описание Германии») историю народных обычаев и культуры различных областей Германии. Аугсбургский патриций К. Пейтингер опубликовал римскую карту дорог, «Историю готов» Иордана и «Историю лангобардов» Павла Диакона. Отдельно стоит отметить Иоганна Авентина, который, изучая прошлое Баварии, систематически обследовал архивы. Его «Баварские хроники», написанные по-немецки, живым и общедоступным языком, стали первым крупным и адресованным широкому кругу читателей историческим сочинением эпохи.
Оценивая значение гуманизма в подготовке Реформации, необходимо отметить, что критическим запалом своих произведений гуманисты создавали среду для более рациональной оценки действий римского папы, католической церкви и отдельных священнослужителей. Антипапская направленность гуманизма выразилась в Германии гораздо резче, чем в Италии. Немецкие гуманисты стремились подвергать критике церковь и ее постановления (Священное Предание) не только с позиции здравого смысла, но и с точки зрения христианской морали, обличая пороки церковников. Гуманизм внес вклад в подготовку Реформации разработкой рационалистических методов изучения Священного Писания, стремлением дать новое решение коренных социально-этических и политических вопросов высмеиванием сословных предрассудков, пропагандой патриотических идей. Важно и то, что на протяжении десятилетий критика церкви гуманистами была совершенно открытой и церковь оказалась бессильна в борьбе с ними. Хотя к восприятию гуманистических идей была готова только небольшая часть немцев, как правило, хорошо образованная, гуманисты сумели усилить в общественном сознании неудовлетворенность церковью, показать ее отступничество от выполнения своей духовной миссии, расширить поле обличительной критики духовенства. Все это сближало гуманистов и реформаторов. Не случайно Ж. Кальвин был увлечен трудами Эразма Роттердамского, а У. фон Гуттен стал рьяным сторонником М. Лютера; гуманистами были и некоторые ведущие реформаторы — Ф. Меланхтон, У. Цвингли и М. Буцер. Объединяло их и стремление к духовному совершенству. Эразм Роттердамский и Ульрих фон Гуттен, пройдя в своей жизни, как и Мартин Лютер, через монастырское затворничество, увидели формализм монашеского обета, внешний характер католического благочестия и обрядности и предпочли другой путь — путь исканий новой философии и теологии. При всем различии задач они, так или иначе, обращались к одному источнику — Священному Писанию.
И реформаторы, и гуманисты подчеркивали важное значение воспитания и образования. Отчасти совпадали их политические интересы. Как и реформаторы, гуманисты подталкивали светскую элиту к активному противодействию Риму. Ряд выдающихся деятелей гуманизма, в частности Гуттен, своими произведениями способствовали распространению реформационных идей в Германии. Помимо критики папства и церкви, в своих «Диалогах» Гуттен определенно высказывался за ликвидацию церковно-монастырской собственности, отмену безбрачия духовенства. Он впервые опубликовал работу Лоренцо Валлы о поддельности «Константинова дара» — опоры теократических притязаний папства.
В то же время многие гуманисты не приняли Реформацию. Практика реформирования выявила несовпадение взглядов большинства деятелей гуманизма и идеологов Реформации. В лютеровской Реформации человек был лишен свободы выбора, возможности действовать разумно, он переставал быть творцом, пассивно воспринимая «милость Божью». Первенство культа веры над культом разума и образования, ограничение мысли библейским пространством, раскол, который внесла Реформация в мир людей, — все это вело к разрыву гуманистической традиции с реформационной. Показательна позиция Эразма Роттердамского, который считал, что Реформация не принесла человеку духовной свободы, сковала его цепями нового лютеранского догматизма, что наряду с нетерпимостью католической твердо встала нетерпимость протестантская.
Большинство гуманистов были ревностными католиками и не подвергали сомнению необходимость сохранения католической церковной организации. Деятельность М. Лютера, вызвавшая разделение верующих на католиков и протестантов, противоречила гуманистическим идеалам, которые связывались с христианскими ценностями и существованием единой для всех церковной организации (вера должна не разделять, а объединять!). Разным было и общественное значение двух движений. Если гуманисты обращались к культурной элите немецкого общества, то реформаторы, ставившие и решавшие важнейшие вопросы религии, — ко всем немцам.
Противоречия в германском обществе начала XVI в.
В первые десятилетия XVI в. в Германии на разных уровнях политических, социальных и экономических связей происходит резкое усиление противоречий, зреют внутрисословные и межсословные микро- и макроконфликты.
На высшем политическом уровне сохраняли свое значение противоречия между императором и князьями, а также между самими немецкими князьями. Особенно острым было соперничество между Веттинами и Гогенцоллернами, между баварской и пфальцской ветвями Виттельсбахов, между малыми княжескими родами. В феодальных по своему характеру конфликтах намечалась и еще одна линия раздела — между светскими и духовными князьями. Это четко прослеживается в попытках сотрудничества княжеской власти и городов с целью централизации государства и совместного выступления против слишком широких прав церкви. Выдвижение всеми светскими сословиями, представленными в рейхстаге, «Жалобы германской нации» в 1521 г. стало актом общественно-политической борьбы против финансового, судебного и политического засилья римско-католической церкви в Германии.
В то же время остро давали о себе знать и противоречия между княжеской властью и экономически развитыми городами Германии, заинтересованными в ограничении феодального произвола, упорядочение таможенно-пошлиной политики князей. Арбитром в таких конфликтах должны были выступать имперское правительство и суд, но деятельность их была парализована нехваткой финансов. Сам император Карл V не стремился к отстаиванию позиций даже имперских городов, которые он, ориентируясь на курфюрстов, отказывался рассматривать как субъекты имперского права.
Значительная часть рыцарства — средних и мелких феодалов, — терявшая свое былое значение из-за введения огнестрельного оружия в войсках, видела свой идеал в создании централизованного национального государства, где политическая роль князей была бы резко ослаблена, а главенствующая роль перешла бы к императору.
В городах бюргерство выступало против засилья патрициата. Бюргерские корпорации стремились к большему соответствию политики магистратов их интересам. Особое недовольство среднего бюргерства вызывала деятельность крупных купеческих компаний, которые, захватывая в свои руки всю торговлю и подчиняя себе средних, мелких товаропроизводителей и торговцев, разоряли их. Спекулятивные и ростовщические операции этих корпораций, использование монопольных прав для получения сверхприбылей, практика политического давления, подкуп князей и чиновников вызывали их негативное восприятие в бюргерской среде. Против компании Фуггеров, превратившейся в наднациональную «торговую империю», выступали и городские советы, и рыцарство, а в отдельных случаях — и княжеская власть. Однако именно бюргерство в это время выдвигается в качестве той оппозиции, которая стремилась к интенсификации модернизацнонных процессов, усилению экономического взаимодействия в пределах германских земель и к повышению своей роли в политической жизни Германии. Особую остроту приобретали конфликты между подмастерьями и наемными работниками, с одной стороны, и руководителями цехов и мануфактур — с другой.
Положение крестьянства в это время характеризуется, прежде всего, ярко выраженными проявлениями феодальной реакции в деревне, особенно в юго-западном и восточном регионах Германии. Землевладельцы-феодалы в условиях роста товарного производства всячески стремились укрепить феодальную собственность на землю, ввести худшие для крестьян условия держания земли, прежде всего — краткосрочную аренду. Имеет место расширение барских хозяйств путем узурпации общественных угодий, а в ряде случаев — и за счет сокращения крестьянских надельных участков. Для удовлетворения потребности своих хозяйств в рабочих руках землевладельцы увеличивают барщину, устанавливают личную зависимость крестьян. Увеличиваются всякого рода налоги и другие поборы с крестьянства.
Ситуация, сложившаяся в германских землях, должна была породить широкое общественное движение. Но в конкретно-исторической обстановке начала XVI в. первым этапом такого движения должно было стать выступление большинства сословий и общественных групп против католической церкви и папства. Князья и рыцари мечтали о секуляризации церковных земельных владений. Бюргерство требовало удешевления церковного культа, прекращения платежей в Рим, упразднения духовенства как сословия и предоставления бюргерству руководства делами местных церковных общин. Крестьянство и городские низы видели в высшем духовенстве получателей всевозможных рент, налогов и других поборов. Немаловажен в этой связи и конфликт между гуманистами и ортодоксальными сторонниками католицизма. Таким образом, церковный вопрос приобрел в Германии характер общегерманского, а упразднение католической церкви и ее замена новой реформированной церковью отвечали интересам значительной части немцев и общественным задачам новой эпохи.