1328 г. в Париже и соседнем с ним городке Сен-Марселе подымным налогом (feuage) было обложено уже 61 098 «очагов» (feux).
В стране крепли экономические связи и постепенно преодолевалась обособленность изолированных прежде районов. Города, расположенные по Сене, Луаре, Марне, Уазе и Сомме, находились уже в постоянных торговых сношениях друг с другом, а отдельные области Северной Франции начинали специализироваться на производстве определённыхпродуктов для продажи (Нормандия — на производстве сукна, разведении скота, добыче соли и железной руды; Шампань — на производстве сукна, полотна и вина; Париж — на изготовлении всевозможных ремесленных изделий и т. д.). Развитие товарно-денежных отношений в Северной Франции в начале XIV в. достигло высокого уровня. К этому времени здесь создалась уже определённая хозяйственная общность и местные торгово-ремесленные центры испытывали заметное тяготение к единому экономическому центру — Парижу. Шло постепенное складывание единого внутреннего рынка Франции.
[Картинка: img_314.jpeg]
Франция во второй половине XV в.
Главными предметами купли-продажи на рынках и ярмарках в начале XIV в. были уже не предметы транзитной торговли, а продукты местного производства. Рост производительных сил в цеховом ремесле находил в это время своё выражение в новой его специализации и в дальнейшем разделении труда между цехами. В то же время внутри самих цехов увеличивалось расслоение. Цеховые мастера отделялись от подмастерьев и учеников и начинали занимать по отношению к ним особое, привилегированное положение. В интересах мастеров стала вводиться ночная работа для подмастерьев, устанавливался максимум зарплаты (ордонанс 1351 г.), всячески затруднялся доступ к метризе (т. е. к получению звания мастера). В связи с этим подмастерья стали объединяться в особые союзы (братства) и вступать в борьбу с цеховыми мастерами за свои права. Одновременнос расслоением внутри цехов шел процесс выделения более богатых цехов (суконщиков, меховщиков, золотых дел мастеров и т. д.) и подчинения им менее богатых. Всё это приводило к дальнейшему обострению социальных противоречий внутри городского населения.
[Картинка: img_315.jpeg]
Сеньор посылает на работу крестьян. Миниатюра из французской рукописи. XV в.
Начало XIV в. было периодом экономического подъёма и в области сельского хозяйства. В стране продолжалась внутренняя колонизация. Шло интенсивное освоение новых земель, расчистка лесов под пашню и пр. Вводились новые сельскохозяйственные культуры (гречиха, рис и т. д.), развивалось садоводство, связанное с культурой цитрусовых деревьев, и виноградарство в разных частях страны, повсеместно росло поголовье скота.
Развитие товарного производства и рост товарно-денежных отношений в стране привели к большим изменениям в жизни французской деревни. До XIII в. основным видом крестьянского держания продолжало оставаться сервильное держание, а сервы составляли большую часть французского крестьянства. Однако постепенно число сервов стало уменьшаться в связи с начавшимся процессом освобождения крестьян от крепостной зависимости. К началу XIV в. этот процесс сделал заметные успехи.
Процесс освобождения сервов от крепостной зависимости был обусловлен, с одной стороны, развитием классовой борьбы крестьян против феодалов, а с другой стороны, заинтересованностью самих феодалов в новых формах эксплуатации крестьян в связи с происшедшими социально-экономическими сдвигами. Имея теперь возможность купить желаемое на рынке, феодал начал стремиться к переводу отработочных и натуральных повинностей крестьян на денежные, заменяя барщину и продуктовый оброк денежной рентой. Одновременно из сервильного состояния крестьяне стали переходить постепенно в вилланское, т. е., оставаясь по-прежнему феодально зависимыми людьми, они превращались в наследственных и лично свободных держателей земли феодалов.
Освобождение сервов выражалось в уничтожении различных повинностей, которыми они были обязаны феодалу в силу своей личной зависимости. Условия выкупа личной свободы были тяжёлыми, и уплатить выкупные платежи сразу же были в состоянии лишь наиболее имущие крестьяне. Не случайно французский король Людовик X предписывал штрафовать тех крестьян, которые отказывались платить выкуп за освобождение (1315 г.).
Крестьяне пытались освободиться от личной зависимости другими способами и в первую очередь бегством от феодалов в ещё не обжитые места. Сами феодалы стремились привлечь крестьянских переселенцев на неосвоенные земли. Новые поселенцы назывались «гостями» (госпитами), а их держания — гостизой.
Положение госпитов было значительно легче, чем положение сервов. За своё держание (гостизу) они уплачивали феодалу определённый денежный взнос — ценз, а также подчинялись юрисдикции феодала и платили поборы, связанные с его баналитетными правами. На барщине госпиты обычно не работали, не несли они и повинностей, связанных с личной несвободой. Кроме того, госпиты обладали сравнительно широкими правами на гостизу, а именно: могли передавать её по наследству в пользование другому лицу, иногда же, с согласия сеньора, продавать тому лицу, которое обязывалось нести все лежавшие на гостизе феодальные повинности.
Другим видом свободного держания, получившего развитие к началу XIV в., являлась цензива, т. е. небольшой участок земли, который присоединялся феодалом к крестьянскому держанию на основе особого договора между феодальным собственником земли и цензитарием (лицом, получавшим цензиву). Цензитариями могли быть и сервы, и госпиты, и вилланы, и горожане. Земли, отдаваемые в цензиву, брались феодалами из домениальных земель, из пустовавших и неразработанных земель и из общинных угодий, а также из бывших гостиз и сервильных держаний. При этом обязательным условием, под которым давалась цензива, являлась выплата цензитарием землевладельцу денежного ценза. Значительно реже цензитарий нёс за полученную землю натуральные повинности, уплачивая так называемый шампар, т. е. долю урожая, составлявшую1/9,1/10и даже1/20часть его. Будучи длительным и наследственным держанием, цензива могла переходить из рук в руки — продаваться, дариться и завещаться, но при обязательном условии, что покупатель, лицо, принимавшее дар, или наследник брали на себя все феодальные повинности, лежавшие на цензиве. Феодал продолжал сохранять право собственности на землю, обрабатываемую цензитарием, давал разрешение на те или иные операции, связанные с её передачей другому лицу, и требовал при этом обязательной уплаты особого побора. Кроме того, феодал сохранял по отношению к цензитарию и всю полноту юрисдикции.
В результате продажи цензива могла дробиться и укрупняться. Таким образом, появление цензивы создавало возможность для перехода земли из рук в руки, для утраты её неимущими крестьянами и скопления её в руках у имущих крестьян, т. е. цензива вела к росту имущественного неравенства. Его углублению во французской деревне способствовали также рост товарности крестьянских хозяйств и постепенная их специализация. Крестьяне всё больше связывались с местным рынком, продавая на нём сельскохозяйственные продукты и покупая изделия городского ремесла.
Несмотря на процесс постепенного освобождения крестьян от крепостной зависимости и на то, что со второй половины XIII в. сервильные держания начали постепенно заменяться цензивами, положение французских крестьян было крайне тяжёлым. Собственниками земли оставались феодалы, и на крестьянских держаниях продолжали лежать всевозможные феодальные повинности. Прежние отношения господства и подчинения полностью сохранялись. И хотя серв, становясь вилланом, переставал нести повинности, связанные с личной несвободой, над ним тяготели многочисленные пережитки этих повинностей.
Таково было состояние экономики и положение трудящихся масс во Франции в начале XIV в. События Столетней войны (1337—1453), которая велась между Францией и Англией и происходила на территории Французского королевства, резко нарушили это хозяйственное развитие и вызвали страшное разорение в стране.
Внешнеполитическое положение французского государства в XIV в. Борьба с папством
Постепенное складывание единого внутреннего рынка во Франции в результате развития производительных сил и общественного разделения труда являлось экономической предпосылкой централизации феодального государства. К концу XIII столетия королевский домен охватывал уже большую часть французской территории. Правивший в это время Филипп IV Красивый (1285—1314), как называли его придворные летописцы, продолжал политику своих предшественников и пытался ещё более увеличить свои владения. С королевским доменом в результате династического брака соединилось богатое и обширное графство Шампань, которое начиная с XII столетия славилось своими ярмарками. Однако попытка Филиппа IV расширить королевский домен за счёт Фландрии, последнего независимого графства на севере, не удалась.
Во Фландрии в это время большое развитие получило шерстоткацкое ремесло, и она оказалась непосредственно связанной с Англией, поставлявшей ей шерсть. Поэтому фландрские городские ремесленники совсем не желали подчиняться власти французского короля, не хотели платить в его пользу дополнительных тяжёлых налогов и видели в этом прямое препятствие экономическому развитию своей страны. Против оккупационной армии французов во Фландрии очень скоро вспыхнуло открытое восстание, начавшееся в городе Брюгге и известное под названием «фламандской», или «брюггской заутрени» (1302 г.). Во главе восстания стоял простой ткач Пьер Конинг. Рано утром восставшие напали на французский отряд и целиком уничтожили его.
За восстанием в Брюгге последовали восстания и в других городах Фландрии, в результате чего французские войска были уничтожены или изгнаны. Филипп IV оказался вынужденным направить во Фландрию новые войска, которые встретились с отрядами фландрских ткачей в битве при Куртрэ в том же 1302 г. и были наголову ими разбиты. Сотни пар позолоченных шпор, снятых с убитых французских рыцарей, были сложены горожанами в одну большую кучу, как трофеи победы, а сама битва получила наименование «битвы шпор».
После этого французские войска были окончательно изгнаны из всех городов Фландрии, за исключением небольшой её части, присоединённой к Французскому королевству. В результате этой победы городских ремесленников над французскими феодалами Фландрия осталась фактически независимой. Однако борьба за Фландрию явилась одной из причин целого ряда военных столкновений между Францией и Англией, получивших название Столетней войны.
Ведя борьбу за объединение Франции, королевское правительство сильно нуждалось в деньгах. Оно добывало их различными способами: делало займы у городов и превращало затем эти займы в постоянные налоги; позволяло феодалам откупаться от военной службы; портило монету, уменьшая фактическое содержание в ней золота, в результате чего Филипп IV получил у народа прозвище «король-фальшивомонетчик»; совершало многочисленные займы у Ордена тамплиеров и пр. Но всё же денег не хватало, и Филипп IV обратил внимание на доходы французского духовенства, обложив его налогами без разрешения римского папы. Последний не пожелал примириться с этим нововведением, ибо оно уменьшало папские доходы, и отлучил от церкви Филиппа IV, упорствовавшего в своём решении. Папою в это время был Бонифаций VIII, последовательный выразитель реакционной теократической программы папства, всеми силами препятствовавший объединению феодально раздробленных государств и стремившийся утвердить верховную власть папской курии над всем миром.