Богато украшенные двери разбились под взрывом плазмы.

Богато украшенные двери разбились под взрывом плазмы. С грохотом сорвались они с петель и рухнули на красный ковер, покрывавший пол. Одиннадцать человек встали в открывшемся проеме, подняв оружие наизготовку. Это были уже третьи двери, которые Зейлен открывал своим плазмаганом. Белый пар, достаточно горячий, чтобы ошпарить кожу, злым потоком с шипением поднимался от ствола плазмагана.

Перед ними открылся еще один подготовительный зал. Еще один зал, полный взбесившихся мертвецов. Ходячие трупы обратили свое внимание на живых пришельцев, на их гнилых лицах появилось выражение, в котором было что-то вроде радости и одновременно боли. Некоторые начали выть.

Меч Тэйда разрезал воздух, и отделение открыло огонь.

После бойни отделение перестроилось в центре зала. Кровь покрывала солдат так, что они были словно покрашены ею. Топот их ботинок эхом раздавался в зале, отражаясь от стен, с которых с холодным недовольством смотрели каменные ангелы. Рельефные картины в этом зале изображали сцены Великого Крестового Похода. Крылатые воины Астартес стояли величественно и гордо — завет легиона Гвардии Ворона, который привел этот мир к покорности много тысяч лет назад.

Еще одни двойные двери преградили солдатам путь в следующий зал. Тэйд покачал головой.

— Нас ведут. Как скот на бойню.

Кадианцы кивнули. Зейлен сказал:

— Комната за комнатой с жалким сопротивлением. Нас изматывают, постепенно берут измором.

Некоторые солдаты проверили, сколько осталось боеприпасов, и согласно заворчали.

— Сет? — Тэйд обратил взгляд своих фиолетовых глаз на псайкера. — Мы выходим из подготовительных залов. Это сердце монастыря. Что бы ты ни чувствовал, оно близко.

Псайкер дрожал. Из его правого глаза текла темная кровь, оставляя липкий след. Тэйд уже обдумывал, не пристрелить ли его прямо сейчас. Ненадежность Сета сегодня была уже слишком, даже для терпения капитана. Он знал, что комиссар, несомненно, уже расстрелял бы трясущегося человечка, как за неисполнение долга, так и из-за риска психического осквернения. Но Тэйду нужно было любое преимущество, которое он мог получить.