Да, частокол на границе починят . А вот халабуды, построенные при Сталне, так и останутся. А взамен уже некому будет сделать дворцы. Пустота… Пустота. Вот ее и попробуем заполнить — то из нас Пушкин? А? То, чем мы его вообразили? Так кто тогда Пушкин? Мы. Или кто? Пушкин? Господи, кактошно… Но над».И Евтушнко еззвучно засмеялся. К нему шли два майора, оба в расстегнутых плащах. Им было жарко. Под плащами у них были белые майки и синие труы. За ними шел Ильюша — он по-прежнему был в синеньком пиджачке и нес портфелик сноутбуком. «Чье ворчество теперь, Ильюша? А? Майки?!» — «Наше». Они сели рядом. Ильюша включил ноутбук, поколдовал с лавишами и начал что-то быстро печатать на коленкоровом пакете, покрытом какими-то значками и закорючками. «А еще кто? Кто ушкин? КтоПушкин? А? Кто Пушкин?» — «Хуй его знает. Черт его знает», — сказал Ильюша. «Ну, Пушкин, ну и что? Пушкин, и что?» Евтушнко зажмурился, словно от невыносимой боли, и замер. «А кто ты? Что ты? Что?» Евтушнко открыл глаза и с нен