Сегодня моей старшей дочери день рождения. Прокручиваю этот день 29 лет назад и вспоминаю, что было за эти годы
Приветствую всех читателей на моем канале! С вами Анфиса.
Опять давно ничего не писала. Никак не могу себя заставить сесть за компьютер. Тем для разговора за эти дни в голове промелькнуло множество, но всё время страдаю самоуничижением. Думаю, кому это интересно, то, о чем я думаю и пишу?
В среду закончилась моя очередная вахта у старшей дочки в Подмосковье. Внучке два дня назад уже исполнилось три месяца. Так быстро промелькнуло это время! Даже не верится, что уже прошло три месяца.
А сегодня дочке День рождения. 29 лет назад она постучалась в этот мир… Волей-неволей, но весь день всплывают в памяти события того дня. Кажется, что всё было вчера.
…Мы жили тогда с родителями мужа. Муж работал инженером на радиоузле и ушел в ночь на смену. Я осталась дома. А ночью мне что-то заплохело. Позвонила мужу на работу, он примчался, вызвал скорую и увез меня в больницу. А сам снова ушел на работу. Свёкр со свекровью уже спали и ничего не слышали.
Я мучилась почти сутки и НИЧЕГО. Через восемнадцать часов безводного периода, акушер предложил сделать кесарево сечение. Я была уже настолько измучена всем этим процессом, что согласилась с радостью.
Дальше всё помню урывками.
Помню, как на нос надели маску. Потом провал. Потом яркий свет и звон в ушах. И всё как будто несется на бешеной карусели. Я спрашиваю, где я? Мне отвечают, что в родильном отделении. Я не могу понять, почему я там и как я туда попала?
Потом помню, что очнулась в палате. Палата крохотная. Я там одна на высокой кровати, вся обвешанная трубками. Медсестра заходит и выходит. Я опять спрашиваю, где я? Она тоже отвечает, что в родильном отделении. Я как будто далеко-далеко от себя и спрашиваю как будто о другом человеке, а не о себе. Спрашиваю, кто у меня родился? Медсестра отвечает, что дочь. Я тогда спрашиваю, почему же мне ее не показывают?
Сознание потихоньку возвращается ко мне, и я вспоминаю, что последние часы всё было очень и очень плохо. У меня был безводный период, и ребенок мог задохнуться. Но осознание этого меня не волнует вообще нисколько. Я как будто думаю не о себе, а о какой-то другой женщине, которая родила ребенка, и он не выжил в родах. Я принимаю это факт, но мне не больно и не жалко.
Я опять проваливаюсь в сон и, просыпаясь, снова вижу эту медсестру. Опять спрашиваю, где я? И снова она мне повторяет, что я в родильном отделении и у меня родилась дочь. Тогда я прошу показать мне ее хотя бы одним глазком. Но медсестра что-то юлит и говорит, что дочка спит. Она тоже настрадалась в родах и мне ее покажут утром. Но я настаиваю, чтобы мне ее показали. Мне опять отказывают, и я окончательно делаю вывод, что ребенок не выжил…
А утром ко мне приходит делегация из двух врачей, нескольких медсестёр и осторожненько начинают мне говорить, чтобы я не расстраивалась, что с ребенком всё нормально, но во время операции ее немного порезали…
Оказалось, что она лежала лицом и, когда разрезали живот, ее чиркнули по лбу. Шовчик небольшой и со временем ничего не будет видно.
И вот приносят мне мою красавицу. Глазищи в поллица, крохотные губки размером с советскую копеечку и на лбу бант из шовного материала…
Я, конечно, ни на кого не сердилась. Понимала, что ситуация была экстренная и вопрос шел о спасении жизни, а это оказался небольшой побочный эффект.
С медсестрой, которая была со мной после операции, мы потом подружились. Она потом рассказывала, что не знала, что делать и что говорить. Я просила показать ребенка, а она не знала, что делать, чтобы я, увидев разрезанный лоб дочери, не испугалась и не начала после наркоза буянить…
Мы пролежали с дочкой в больнице две недели.
Помню, в тот год зима началась рано и мороз был очень сильный. Сугробы намело большие, как в середине зимы. В больнице было холодно. Муж принес мне обогреватель, чтобы я не мёрзла. Детей и мамочек было всего на всё отделение четыре человека. Мало тогда рожали. Люди боялись и не знали, что их ждет завтра. Со всеми мамочками до сих пор мы дружим и общаемся…
Дочка у нас, как будто крестили ее в роддоме на это дело, выросла очень травмоопасной. Несколько раз она попадала в несчастные случаи, и всё время отметины оставались на лице.
Как-то, ей было уже около полутора лет, мы пришли к родителям помыться.
Мы уже жили отдельно, и в нашем доме не было горячей воды. Пока я мылась, дочка у дедушки с бабушкой каталась на носках по крашенному полу И, в один совсем не прекрасный момент, саданулась со всего размаху лбом о чугунную батарею.
Слышу сквозь шум воды крик и плач. Я выскочила скорее. Дочь ревёт, по лбу кровь стекает. На муже моем лица нет. Все перепугались тогда. Вызвали скорую, и увезли нас в травматологическое отделение. Помню, что ее увели в операционную, а меня не пустили с ней. Помню только, что смотрела через приоткрытую дверь, а у нее ноги согнуты в коленях. Не плачет, мужественная девочка, только ноги ходуном ходят. Лоб ей тогда стянули скобкой, не стали зашивать. Решили, что останется еще больше шрам, чем был.
Потом еще в садике был случай, что ребята бегали и моя красотка припечаталась верхним краем века об угол стола.
А самый тяжелый случай был, когда я торопилась ее в садик отвести, потому что было надо на работу, и мы с ней упали у садика на бетонных обледенелых ступеньках…Ой, не хочу вспоминать даже… Всю жизнь себя виню, что не удержала ребенка.
Еще был случай, который запомнился. Но он больше смешной.
В доме, где жили родители мужа, был продовольственный магазин.
Мы были у родителей в гостях и после зашли в этот магазин. А на прилавке лежала огромная щука. Ну, просто огромная. Она была перекинута через прилавок. С одной стороны свисал хвост, а с другой, обращенной к покупателям – зубастая пасть.
И вот ребенок увидел этого монстра. Она застыла, выпучила на щуку глаза… Стояла так, смотрела, наверное, с минуту, а потом плюнула щуке на зубастую пасть и убежала из магазина.
Дочка росла своенравная и своевольная. Настырная, как говорила моя мама. Вся в меня. И выросла, похожая на меня – общительная, очень коммуникабельная, правдолюбка и правдорубка и ничего по жизни не боится.
Я уже рассказывала в одной из статей, что она у нее рано проявился дар художника, и к окончанию школы стало окончательно понятно, что девочка – редкий талант. Мы, родители, как могли, помогали ей в жизни. Она окончила университет и стала художником-ювелиром. Сейчас она работает ведущим художником в одной из крупнейших ювелирных компаний страны. Точнее, работала. Сейчас у нее новая роль – роль мамы. Три месяца назад она нам с мужем подарила внучку.
Я каждый раз, глядя на нее, думаю – какое счастье, что я смогла привести в мир и подготовить к взрослой жизни этого замечательного ребенка. Потому что я верю, что Господь выбрал для нее именно нашу семью. Моя старшая дочь для меня – часть моей души. У нас с ней ментальная связь. Я чувствую и понимаю ее, а она чувствует и понимает меня.
Сегодня с мужем говорили об этом, и я сказала, что мы сейчас проживаем лучшее время в жизни. Дети выросли и определились в жизни. Мы еще достаточно молоды. Есть силы и возможности. И, наконец-то, есть время для себя. Так хочется, чтобы Господь дал здоровья и как можно больше времени, чтобы успеть набыться вместе и с нашими детьми и внуками.
Я смотрю на своих дочек и вижу в них себя, и своего мужа. Они вобрали в себя всё лучшее, что есть в нас и, в то же время, не совершили наших ошибок, потому что у них были мы и они прислушивались к нашему мнению.
Всё время в голове звучит песня «Я люблю тебя, жизнь». И особенно строчки:
«…И вершина любви
Это чудо великое – дети.
Снова с ними пройдем
Детство, юность, закаты, причалы…
Будут внуки потом
Жизнь опять повторится сначала…»
Спасибо всем, кто меня читает. Если вам близко то, о чем я пишу – ставьте лайки, подписывайтесь на канал
Ваша Анфиса.
#истории из жизни
#семья
#семейные отношения
#родители и дети
#отношения матери и дочери