"Пришла, прошлась по туалету. Нигде глазам отрады нету, как будто здесь была война! Опять какая-то зараза сходила мимо унитаза!" (из стишка "Уборщица рабочего общежития") Николай Рубцов, поэт.
В уборщицы, чаще всего, подаются женщины пенсионного возраста или те, кто нуждается в подработке. То есть,, вот прямо, как профессию, с молодых лет, ведро и тряпку рассматривают редко.
Если это не клининг, конечно. Тут другие деньги, отношение. К возрасту потенциальных сотрудниц - клинеров присматриваются, их обучают. Уборщица сотрудник неквалифицированный, но повседневно нужный любому трудовому коллективу.
Сегодня, занимаясь уборкой, я вспомнила историю, в тему. Об уборщице. И следом нашла позабытый стишок Николая Рубцова. Я из него убрала строчку - "Стара, болезненно-бледна," поскольку речь пойдёт о молодой, тридцатипятилетней, женщине.
Её звали Зоя - коротко и приятно. Местом встречи с ней стал первый этаж военного комиссариата. Она здесь - коридор и кабинеты, пыталась наводить чистоту около полугода. Её история может показаться вам любопытной. Читайте, пожалуйста.
Итак, на смену прежней уборщице, пришла Зоя. Чуть полноватая женщина могла быть вполне ничего, если б не рябое лицо. Последствия акне из юного возраста оставили на щеках Зои глубокие, некрасивые следы. "Кратеры,"- как выразилась одна из сотрудниц отделения офицеров запаса, к которому и я относилась.
На свою беду, Зоя их пыталась замазать тоналкой, да ещё шлифануть рассыпчатой пудрой. Наверное, это происходило в скромно освещённой комнате, например, в ванной, и женщина не замечала, что творит. Заполненные гримом "кратеры," выглядели ужасно.
Ей бы просто умываться, да увлажняющим кремом пользоваться. Ну, пуховкой коснуться. Это мы обсудили, когда Зоя, ушла после первой помывки полов. Тогда она нам только представилась, смущённо переводя взгляд от стола к столу. Мы покивали: "Очень приятно!"
Себя не называли - бейджики есть. Есть кому убираться и замечательно!
Уборщицы бывают разные - молчаливые и словоохотливые. Новенькая пожелала, чтобы о ней "правильно понимали." Вскоре так и сказала, немного жеманно:
"Дамы, я хочу правильного понимания на свой счёт. Имею диплом института культуры, заведую библиотекой. В настоящее время нахожусь в отпуске по уходу за сыном - ему почти год. Материально не нуждаюсь от слова совсем.
Во время беременности располнела и нужно сбросить килограммов семь. Мой мужчина предлагал абонемент в спорткомплекс с фитнессом, массажом и бассейном, но такой опыт был. Мне самодисциплины не хватает.
Соседка, от нужды, взяла подработку уборщицей и чудненько похудела. Я и взяла на заметку - на работу, хочешь-не хочешь, пойдёшь! Мой мужчина посмеялся, назвав чуднОй, но за это и любит. Дал денег на няню для нашего сына и вот я пробую поломоечный фитнес!"
О таком варианте борьбы с лишним весом - худеть и денежку получать, мы не слышали и не задумывались. Зоя мгновенно стала нам интересна. И это её - "мой мужчина," звучавшее с особенным пиететом, защекотало женское любопытство.
Не за один раз, но очень охотно, уборщица с дипломом, излагала нам свою биографию. Желающие на Зое жениться, имелись. Но она выбрала сладкий, запретный плод - страстный роман не просто с женатым мужчиной, а с влиятельным в нашем городе.
"Его имя у всех на слуху. Только открою, что он из "Белого" - административного дома. Больше - ни слова! Репутация, положение. Он многим рискует ради нашей любви," - говорила Зоя с оттенком гордой торжественности.
Ну, дела. А ведь с виду не скажешь - скромная, не особо симпатичная мышка. Пошли вопросы: "И что ж, он, получается, тебе поддержку оказывает? А сына признал?" Зоя сказала, что отчество у мальчика папино, а фамилия, понятно, её. Деньгами любовник помогает - просить не приходится.
За сына кольцо с бриллиантиком подарил. На "поломоечный фитнесс" его не наденешь, конечно. В шкатулке лежит. А то, что она сейчас одевается скромно - полнота виновата. Шкаф брендовыми вещами забит, но в них стало тесно. Обновлять гардероб вещами толстушки, Зоя не хочет.
Носит то, что купила, когда полнеть, на шестом месяце, начала. Тоже дополнительный стимул! Жаловалась, что ей мешает домашнее питание - пельмешки из двух сортов мяса, бутерброды с красной икрой или фермерским сервелатом. Ей бы хватило салатика из капусты, но в доме часто бывает отец её сына и кормить его нужно соответственно.
"Ну и я, за компанию, ем калорийное!"- сетовала, не без удовольствия, Зоя. Конечно, за глаза, мы всё это обсуждали. Например, её клетчатое пальтишко, сапоги, кажется, не из натуральной кожи. Сказочная болтовня вызывала сомнение, но не может же взрослая женщина, заведующая библиотекой, такое плести!
У нас Зоя работала по трудовой книжке мамы своей - недавно вышедшей на льготную пенсию. На вопрос почему с малышом няня сидит, а не бабушка, уборщица отвечала с улыбкой:
"Ага, заставишь её! На даче живёт. Мой приобрести помог. Дом большой, с удобствами. Рядом озёра. Вот сынок подрастёт, будем вывозить его на эту благодать! Мой - то иномарку, конечно, иномарку имеет!
Какое-то время мы всё это перетирали. Потом привыкли, и на Зоины дополнения о любовном романе с "влиятельным человеком," реагировали слабо. А она, кажется, лишнего о себе возомнила.
Первый этаж военкомата (как и второй) состоял из множества кабинетов. Но только наше, офицерское отделение, имело "комнатку для приёма пищи." На самом деле, это была кладовка с оконцем под потолком. Здесь стояли коробки с деловыми бумагами, приговорёнными к уничтожению через сожжение.
Простора хватало для обеденного стола, стульев и стеллажа для посуды. В положенные перерывы мы в ней обедали, пили чай и болтали на темы не для чужих ушей. И вот Зоя вдруг говорит:
"Дамы, я присмотрелась, на первом этаже только ваше отделение такие богатые апартаменты для покушать имеет. Я убираюсь до двух, горло пересыхает - сил нет. Ничего, если буду приходить чаю хлебнуть?"
Ну, как - то мы не обрадовались. Не потому, что Зоя - уборщица. Просто не своя, не смотря на личное откровение. Подсказали ей помещение для сторожей. Расположенное в дежурке, оно было оснащено электрическим чайником, микроволновкой, а сменная сторожила приходила к вечеру.
"Понятненько," - протянула Зоя и только мусор из корзин собрала, а полы мыть не стала. Её обидка нас рассмешила, но ближе к обеду зашёл начальник нашего отделения, в настроении мягкого недовольства:
"Девоньки, я не понял, что это за снобизм? Ко мне уборщица подошла - со слезами. Стараюсь, стараюсь, говорит, а мне в глотке чая отказывают!"
На наши отговорки и напоминание о комнатке для сторожей, наш подполковник брякнул шашкой об пол: "Я ей своё разрешение уже дал. Выполнять!" Подчинились. Довольная Зоя притащила пакет - чашка, заварка, что-то ещё. И стала приходить "промочить горло."
Попытку примкнуть к нашему короткому чаепитию в 10.30, мы не приняли и Зоя "согласилась" на 11.00. Наше отношение к ней стало сугубо деловым: "Здравствуйте. Спасибо за уборку." И, кстати, засомневались, что за швабру Зоя взялась, имея цель похудеть.
Не знаю, как у начальника, а наши проходные кабинеты и кладовку - столовку уборщица мыла кое - как. Воду не меняла. Под шкафами и в углах копилась пыль. С потолка паутинка свисало. Такие промахи наблюдались и у прежних уборщиц. В основном, терпели, дожидаясь коллективных субботников.
Но к Зое образовалась нарастающая антипатия: нехорошо начальнику жаловаться! И вот сама солидная, в смысле возраста, опыта и фигуры, сотрудница - Тамара Арсентьевна, сделала уборщице колкое замечание:
"Знаете, Зоя, я где-то прочитала, что, если биться головой об стену, в течение часа, можно сжечь 200 килокалорий. Это всяко больше, чем вы тратите, протирая, вялым взмахом, наши кабинеты. Можно, хотя бы в неделю раз, по-настоящему убираться?"
Лицо Зои вспыхнуло факелом, сделавшись совсем некрасивым. Стало жаль её и неловко за Тамару Арсентьевну. И как это разрулить? Слава богу, хлопнув дверью, уборщица нас покинула. Тут уж мы попеняли Тамаре немножко, а она отмахнулась:
"Да просто достала эта женщина "влиятельного мужчины!"
Как ни в чём не бывало, в 11.00, Зоя заявилась пить чай. По дороге в кладовку-столовку, она обронила в сторону Тамары Арсентьевны: "А я всё думала, кого вы мне напоминаете, дама. Сообразила! Блистательную ..." И произнесла известную фамилию, ощутимо полной актрисы советского кинематографа.
Показалось мало и ещё добавила:
"Разница в том, что она талантлива и всеми любима, а вы - всего лишь непомерно толстая, хоть и в грации задыхаетесь. А если её снять, второй стул понадобится - киселём растечётесь!"
Ударила, с размаху, по главному комплексу шестидесятилетней женщины и скрылась в кладовке - столовке. Тамару Арсентьевну затрясло. Гнев ей не давал покоя. Поднялась, оперевшись на стол и, с дыроколом, на расправу с Зоей отправилась. Так это выглядело.
Мы вслед поспешили дабы не допустить лишнего. Электрочайник закипал, Зоя, в ожидании, перед собой спички раскладывала, что-то бормоча под нос. "Это что... порчу на меня наводишь?!" - зарычала Тамара Арсентьевна. Уборщица равнодушно ответила:
"Совсем того? Нет, нельзя пенсионерок на умственной работе долго задерживать. Мозги не те, как и нервы. Ничего, дама, я слышала сокращение не за горами, может вам повезёт на отдых уйти. А то ведь сами до гробовой доски не уйдёте! А я гадаю - релаксирую."
Тамара Арсентьевна ядовито откликнулась:
"А я смотрю, любовница влиятельного человека слабость к карамелькам и дешёвой заварке имеет! И не беспокоится, как это скажется на фигуре. Да, Зоя?!"
Действительно, на салфетке лежали простенькие карамельки, пакетик заварки - без названия и даже ниточки для вынимания. Чайная пыль, упакованная. Тамара торжествовала, но Зоя не впала в растерянность. С дымящимися "кратерами" на щеках, глядя в глаза правдолюбке, она держалась объявленной линии:
"Мой мужчина не терпит, когда меня обижают. Одна моя слёзка, и в военкомат нагрянет депутатская проверка. Вам повезло, что я человек интеллигентный. Мне подобное претит, но если ваше так сказать, благородное отделение не прекратит третировать человека труда, я буду вынуждена..."
Так странно и глупо нас ещё не пугали. С другой стороны, чёрт её знает... У нас любят разбирать жалобы, не требующие активных действий и материальных вложений. Толкнув Тамару Арсентьевну в бок, мы вернулись к работе. На другой день Зоя не пришла мыть полы в наш отсек.
"Бастует, нахалка!" - резюмировала Тамара Арсентьевна. Но оказалось, уборщица нездорова. Кадровые дела сотрудников военкомата наше отделение регулировало, так что первыми в курс попали. Ответственной сотруднице отзвонилась Зоина мать, по чьёй трудовой дочь работала.
Она сообщила, расстроенным голосом, что Зою ударил в лицо бывший сожитель. "Ничего страшного," но ужасно выглядит и добрая врачиха обещала дать справку оправдательную. Нам стало не по себе. Тамара Арсентьевна, на самом деле, женщина неплохая, весь день громко вздыхала.
На другой день тоже не вышла - административный взяла. Может, давление или дела личные. Но оказалось, к Зое ходила, взяв её адрес из журнала с данными сотрудников военкомата. Объявившись, рассказала, что жизнь у уборщицы - полный швах, а не сказка.
Живёт с мамой и сыном в облупленной двушке. Никакого "влиятельного мужчины" нет и в помине. Зоя никогда женским успехом не пользовалась. Да, образование есть, но среднее - специальное. Работала в школьной библиотеке. Три года назад случилось знакомство с мужчинкой - обычный сантехник ЖЭКа.
Слегка выпивающий, слегка никакой. Но Зоя вспыхнула надеждой создать семью. Позволила к себе переехать и старательно угождала сожителю, убеждая мать "потерпеть." Не смотря на затруднения - материальные и в отношениях, забеременела.
Сожитель, объявив, что ребёнок не от него, сделал жизнь двух женщин невыносимой. Призвав участкового, Зоя с трудом его выгнала. Возможно на нервяке, вступила в конфликт с директором школы и зареклась, после декрета, возвращаться на прежнее место работы.
Родила мальчика, дав ему отчество и фамилию своего папы покойного. В графе об отцовстве поставили прочерк. Конечно, им трудно жилось, хотя мать Зои работала и с нетерпением ждала льготную пенсию. Всю жизнь в "горячем" цехе трудилась и там всё здоровье оставила.
Когда пенсионное счастье случилось, Зоя велела матери сидеть дома с внуком. По её трудовой устроилась мыть полы в наш ВК. И, неофициально, рекламные объявления расклеивала. По деньгам выходило больше, чем в школьной библиотеке. Отчего-то, быть уборщицей ей показалось стыдным.
Придумалась история про "влиятельного мужчину" и "поломойный фитнесс." Не заметила, как втянулась, и даже сама поверила в придуманного супергероя - любовника. Перед пришедшей Тамарой Арсентьевной, Зоя раскололась сразу.
Поникшая, жалкая, с фингалом под глазом, принесла извинения. А гостья сама была готова встать на колени, если б "пузо позволило." Такими словами, своё настроение, характеризовала Тамара Арсентьевна, радуясь, что не с пустыми руками пришла, а как к болящим положено - сок, фрукты.
Договорившись, на другой день, мы принесли разное - детские вещи, игрушки (кто от своих ребятишек, кто - новые), сладости. И деньгами скинулись, втянув в это дело начальника нашего. Зоину сказку не трогали, расписав её трудную, реальную жизнь.
Долго думали: может всем вместе нагрянуть? И даже прозвучало предложение шефства. Но к концу дня определили, что к Зое отправится та же Тамара Арсентьевна. Так деликатнее выйдет. А уж она выразит и сочувствие общее, и готовность помочь. Однако, Зоя, встретила гостью иначе, чем в первый раз.
Заявила, что ни в чём не нуждается. Трудности временные. Всем спасибо и не стоит больше беспокоиться. Её надменный вид развеял благородные намерения Тамары Арсентьевны. Оставив подарки, откланялась. Зоя на работу не вернулась. Её мать, пришедшая за увольнением и трудовой книжкой, к нам заглянула.
Немного суетливая, она просила не обижаться на Зою:
"Дочка себя считает опозоренной. А я не настаиваю. Пристроится, куда - нибудь. Её в школе обижали много, невезения всякие. В институт не поступила, пришлось техникумом довольствоваться. Влюбилась в парня, а он её высмеял. И всё у неё, как-то обидно случалось. Про военкомат ваш говорила: "Вот бы мне там специалистом работать!" А доставались полы."
... К весне нагрянула "чистка." Иначе говоря, сокращение кадров. Попала и наша Тамара Арсентьевна. Собирая в пакет разную мелочёвку, она сказала: "Это мне бумеранг от Зойки. И ничего она не гадала, а наговор наводила. Как можно на спичках гадать?"
Вздыхали, сочувствовали, не особенно соглашаясь. Под сокращение, всегда попадали пенсионеры. Им обещали, возвращение, при первой возможности. Но приходила разнарядка и искали новых сотрудников. Такое, естественное, обновление "крови." Зою мы помнили, но в своих рядах видеть бы не хотели.
Всё-таки, её выдумки нас настораживали.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина