Аня сидела у меня в ногах и трясла за плечо.

От поезда Воркута – Москва уже сильно пахнет цивилизацией. Здесь есть купированные вагоны и ресторан. И в отблесках света за окном уже видны стали березки. Но нам было не до них – мы рухнули в чистые простыни и уснули.

…Аня сидела у меня в ногах и трясла за плечо, когда я наконец проснулся. Шел третий час ночи. И первое, что я подумал, было – не набедокурили ли матросы?

– Вы ко мне хорошо относитесь? – спросила она, убедившись, что я проснулся. Она была вся синяя от ночного света, берет держала в руках, волосы ее растрепались.

– Что надо делать?

– Вставайте и возьмите кого-нибудь из друзей. Мне тут не справиться одной… Такая история! Пожалуйста!

Я поднял Бориса Киселева, и мы оделись. Она ждала в коридоре. Борису я сказал:

– Похоже, пахнет уголовщиной. Нужны понятые.

Он не стал ничего уточнять. Мы закурили и вышли из купе.

– Надо обыскать состав, – сказала Аня.

– Откуда начнем? – спросил Борис так, как будто он с самого детства занимался такими делами, и зевнул в кулак.

– Объясните все-таки, что происходит? – попросил я.

Поезд гремел во тьме между Воркутой и Котласом. Казалось, поезд все время летит под уклон. Так мы куда-то торопились.

– Пропали бригадир и проводница из четвертого вагона.

– Начнем с хвоста, – почему-то решил Борис. Было видно, что он совершенно невыносимо хочет спать.

– А куда мог пропасть бригадир? – спросил я.

– Он скрывается от меня.

– Минуточку! – сказал Борис, нырнул в купе и вынырнул с яблоком. – Подкрепитесь, главный ревизор.

Она машинально взяла яблоко и пошла по вагону. Качаясь на переходных площадках, оглушенный гулом колес, ветром и хлопаньем дверей, я орал в ее маленькое ухо деловые вопросы:

– Почему он скрывается?

– Он… спал с проводницей. Я их накрыла.

– Это… очень большое преступление?

– В служебное время! – воскликнула она. – И это еще не все!