Я начала за тебя.

Ты приведешь все в порядок к тому времени, как за вами приедет мама, и, возможно, я не стану рассказывать ей, как ты включил огнетушители.

Марти несколько раз беспомощно открыл и закрыл рот, но смог выдавить только:

– Но… я не…

Картошка уперла руки в бока.

– Я знаю, что ты этого не делал, и твоя мама, разумеется, не поверит наветам. Если, конечно, за тобой раньше не водилось подобных грешков.

Брат секунду обдумывал услышанное, а затем принялся переставлять книги так быстро, как только мог. Он понял, что встретил достойного противника.

Спустя два часа и четырнадцать порезов бумагой Марти закончил. Он сидел на ковре и посасывал пальцы.

– Не так уж плохо, – заметил брат по дороге к выходу. – В школе у нас есть учителя и позлее.

К нему явно возвращалась его самоуверенность.

– Марти! Ты забыл резиновый штемпель? Она тебе чуть голову не снесла.

– Да. Это было круто. Наверное, часами тренируется. Как по-твоему, она действительно скажет, что я включил огнетушители?

– Мне все равно. Я просто хочу выбраться отсюда.

И тут Марти направился в сторону Картошки. Я не поверил собственным глазам. Снаружи в машине уже ждала мама. Я даже видел ее сквозь вертящуюся дверь. От спасения нас отделяло всего несколько шагов, а Марти сам идет к столу библиотекаря!

– Извините меня, миссис Мерфи.

Голова Картошки медленно, словно башня танка на шарнирах, повернулась. Взгляд ее сфокусировался на моем брате.

– Мартин Вудман? Вернулся за добавкой? Я полагала, ты станешь держаться от меня подальше.

– Только один вопрос, миссис Мерфи. Вы ведь на самом деле не сказали бы, что я включил огнетушители?

Библиотекарша в ответ улыбнулась, продемонстрировав два ряда похожих на сосульки зубов.

– Не сказала бы?

– Ну, просто мне так не кажется. Бросить штемпель – это одно. Кстати, круто получилось.

– Тебе понравилось?

– Не то слово.

Картофелина открыла коробку.

– У меня тут коллекция штемпелей. Вот этот поступил на прошлой неделе, он тебя заинтересует. В форме пиратского флага. Многим мальчикам нравится, когда я ставлю им штампы на предплечье. Получается временная татуировка. – Она собралась закрыть крышку. – Но ты, наверное, для этого слишком маленький.

Марти уже закатывал рукав.

– Нет. Я тоже хочу. На руку. Вот будет здорово, когда парни в бассейне увидят!

Мерфи выбрала штемпель, приложила его к синей подушечке.

– Ты уверен? Они по нескольку дней не смываются.

– Уверен. Штампуйте.

– Ну, если ты уверен. – Улыбка Картошки сделалась еще шире. – Тогда ладно. Не шевелись.

Библиотекарша покатала резиновый штемпель по руке брата. Вверх-вниз и влево-вправо, три раза. Когда она закончила процедуру, мы наклонились, чтобы рассмотреть пиратский флаг. И увидели короткое предложение из трех слов: «Я ЛЮБЛЮ БАРБИ».

– Ой, – сказала Мерфи. – Не тот штемпель. Извини.

Марти лишился дара речи. Если кто-нибудь прочтет эти слова у него на руке, его станут дразнить до конца жизни.

– Вам, мальчики, лучше поторопиться, – напомнила Картошка, убирая штемпель в коробку. – И вот что. Еще хоть раз попробуете осуществить здесь какую-нибудь из своих затей, я разозлюсь всерьез. И в этом столе найдутся вещи посерьезнее резиновых штемпелей.

Мы пошли к двери. Марти держал руку перед собой, словно она принадлежала кому-то другому.

Он уже открывал дверь, когда миссис Мерфи окликнула его:

– Эй, Мартин, счастливого плавания!

Глава четвертая. ХОРОШАЯ КНИГА

В течение нескольких следующих посещений я сидел на ковре и делал вид, будто читаю. У меня даже возникло подозрение, не отпечатался ли узор старого выцветшего ковра на моем мягком месте. Марти большую часть времени посвящал вылизыванию оскверненного предплечья, но безрезультатно.