Тут я сконфузился, потому что вспомнил: следует не плавать в черной воде и не разглядывать снежинки, прилипающие к стеклу иллюминатора, а тонуть. С поспешностью надавил затылком клапан и – уть! – утюгом провалился в холодную жижу. Уши схватило болью. И я порвал бы себе перепонки, если бы меня не задержали страховочным концом. Перед самыми глазами оказался винт родного корабля, и я уставился на него с удивлением и тревогой. А вдруг он возьмет и повернется? Нелепая, козья мысль, но… – На грунте? Кружку видите? – Хочу немного повисеть, – сказал я. – Уши. – Время идет! – напомнили мне. – Течение, – сказал я. – А грунт хотя бы видите? Я почему-то боялся смотреть вниз. И боль в ушах слепила глаза. Бах! Вокруг взметнулось и закружилось зелено-мутное, смерчеобразное. – Ай! – сказал я, обнаружив себя стоящим на дне. Облако мути удалялось по течению мрачным привидением. Вокруг валялись бутылки. И где только их нет! – А кружки нет, – сказал я. – Только стеклянная посуда. – Ищите! Где искать – впе