Это только мы имели возможность ночью стоять, а не плыть. Мы были моряками, плохо знали реки, и нам разрешалось не торопиться. – Здравствуй, отец, – сказал я. – Здравствуй, – отвечал он, сильно заикаясь. И я, конечно, угостил его сигаретой «Яхта», и он, конечно, долго ее рассматривал, прежде чем закурить. – Скот пасешь? – спросил я. И в погоне за литературным материалом не пожалел своих штанов, сел рядом на болотистую землю. – Ага. – Ты один здесь? – П-по весне месяц один ж-жил. – И скучно было? Он пожал плечами и от смущения снял картуз. Его голова была в струпьях, волосы росли клочьями. – Это же остров, – сказал я. – Как сюда скот переправляют? – На каюках. – А что это такое? – В-вам встречу за катером каюк шел. Наконец-то я узнал, откуда пришел в наш язык «каюк» – это нечто схожее с гробом. – Молока здесь можно купить? – спросил я. Матросы жаловались на недостаточное питание. – Н-не знаю. – Как не знаешь? – Н-не знаю… бригадира надо п-просить… – А где бригадир? – За т-той протокой!