В 1872 году в Богословск приехал человек, от решений которого зависела точность всех местных погодных наблюдений. Это был Александр Михайлович Рыкачёв — метеоролог из Санкт‑Петербурга, помощник директора Главной физической обсерватории. Его задача звучала сухо: проверить состояние уральских метеостанций. Но на деле поездка превратилась в серьёзную ревизию того, как на окраинах империи вообще измеряли время, погоду и климат.
За три месяца командировки Рыкачёв проехал более девяти тысяч километров и посетил девятнадцать метеорологических пунктов. Одним из них стал Богословск — самый северный населённый пункт маршрута.
Богословская обсерватория существовала уже почти сорок лет. Она была учреждена горным ведомством ещё в 1834 году, а регулярные наблюдения здесь велись с 1838‑го. Температуру, давление и влажность фиксировали ежедневно, через каждые несколько часов, строго по местному времени. В разное время график менялся: то с восьми утра, то с шести, то всего три раза в день. Но проблема была не в расписании.
Когда Рыкачёв осмотрел здание обсерватории, стало ясно: оно доживает последние годы. Бревенчатый дом стоял в самой низкой и сырой части Богословска. Почва была болотистой, стены перекосились, дерево прогнило. Приборы ещё работали, но само место для наблюдений оказалось крайне неудачным.
Метеоролог предложил радикальное решение — перенести обсерваторию на вершину Северной сопки. Там воздух был чище, почва суше, а измерения точнее. Спустя десятилетия именно это место станет площадкой для современной метеостанции, работающей до сих пор.
Однако главным открытием Рыкачёва стала не ветхость здания, а проблема времени. В Богословске не было телеграфной связи, а значит, часы нельзя было регулярно сверять со столицей. Между тем даже небольшая ошибка в показаниях времени искажала результаты многолетних наблюдений.
1 июля 1872 года Рыкачёв проверил местные часы и перевёл стрелки сразу на 36 минут вперёд. Для метеорологии это была серьёзная погрешность. Именно тогда он предложил снабдить обсерваторию солнечными часами — самым надёжным способом определения истинного местного времени в условиях полной изоляции.
Солнечные часы должны были стать эталоном, по которому корректировали бы все остальные приборы. Без них данные Богословской станции теряли научную ценность и не могли полноценно использоваться в общероссийских климатических исследованиях.
Параллельно Рыкачёв привёл в порядок оборудование. Во дворе обсерватории появилась деревянная клетка для термометров и гигрометра, на крыше установили новый дождемер, а над зданием — флюгер с указателем силы ветра. Барометры очистили, заправили ртутью и оставили в работе.
3 июля 1872 года столичный метеоролог покинул Богословск и отправился дальше — в Златоуст. Но именно после его визита обсерватория получила шанс стать полноценной частью единой системы метеорологических наблюдений Российской империи.
А солнечные часы, предложенные Рыкачёвым, стали символом того, как на далёком Северном Урале науку приходилось буквально настраивать по Солнцу.