Поэтому мы перетащили этот агрегат в один из прилегающих к ресторану баров, плотно закрыли двери, а провода протянули на нашу сторону.
В обед мы устроили настоящую пирушку, наготовив всякой всячины. Откуда в плитах газ, мы понятия не имели: то ли он поступал в систему, как обычно, то ли догорали остатки. На всякий случай, чтобы не потухла малая горелка, от которой зажигаются все остальные, Дейв по очереди залез под плиты и перекрыл вентили, оставив только один.
Вообще, мы постепенно стали действовать более обдуманно – видимо, смирились с тем, что проведем здесь не один день и ресурсы нужно экономить.
Стемнело, и мы разошлись спать. Я соорудил себе лежбище из подушек, устроился поудобнее и просто слушал, о чем говорят мои друзья. Их болтовня успокаивала меня, давала надежду. Сквозь сон я думал, как же мне повезло. Пусть Дейв иногда бесит меня, Анна иногда кажется настоящей уродиной, а Мини ведет себя как нытик – главное, они рядом. И весь этот ужас мы переживаем вместе.
Ночью аварийное освещение погасло. Сложно сказать, когда именно, – мы все спали. Что света нет, я заметил в четыре утра, когда встал в туалет. Даже красная надпись «Выход» не горела. Темно было почти по всему городу. В большинстве зданий аварийное освещение отключилось полностью или мигало, как неоновая лампа, которая вотвот перегорит. Улицами завладела темнота. Мне страшно хотелось, чтобы вновь загорелись таблички с надписью «Выход» – наверное, именно так моряки искали в небе Полярную звезду. До рассвета я просидел у темного окна, погрузившись в счастливые воспоминания. С первыми лучами солнца пришлось возвращаться в реальность.
За завтраком мы снова обсуждали причины катастрофы. Мини обвиняла во всем китайцев и старалась в который раз объяснить Дейву, что Тайвань не входит в КНР.
– Это вообще могли устроить цэрэушники, – выдала вдруг она.
Первой засмеялась Анна, потом и все мы.
– Но пока у нас нет против них веских доказательств, – заключила она.
– Хотя чисто теоретически это могло быть и ЦРУ, – сказал я, и Анна снова прыснула. Мне показалось, что смеется она не над моими словами, а именно надо мной.
– Русские! Это точно, стопроцентно устроили русские, – сказал Дейв.
– Да уж, миру повезло, что у тебя нет чемоданчика с ядерной кнопкой, Дейв. А то нанес бы ответный ядерный удар, да? – спросил я.
– Смейсясмейся. Только вот у моих родителей в школе проводились специальные учения на случай ядерной атаки со стороны русских: еще в начальных классах их учили залезать под парты и закрывать голову руками, как в самолете.
– О да, во время ядерного удара уж точно выживешь, если закроешь голову руками. Как, впрочем, и если самолет рухнет с десяти тысяч метров, – отбрил я и вызвал у Мини и Анны очередной приступ смеха.
Но Дейва было сложно переубедить.
– Россия – единственная страна, способная на удар такой силы. Они сбросили бомбы с какимто веществом и превратили людей в охотников.
– У французов тоже полно оружия, – сказала Анна.
Похоже, Мини была с ней согласна: по крайней мере, выражение лица у нее немного изменилось после слов Анны.
На обед у нас был торт. Постепенно мы уничтожали запасы десертов в ресторане, утешая себя тем, что они все равно испортятся, так чего на них смотреть. Именно в тот момент, когда Мини вырвало очередным шоколадным пудингом, я решил больше ни разу в жизни не прикасаться к шоколаду в любом виде. Отвратительная, густая, зловонная масса хлынула у нее через нос и через рот сразу прямо на окно возле нашего любимого столика. Вслед за Мини фонтаном стошнило Дейва, я вовремя успел вскочить со стула. После этого он както сжался, уменьшился, стал почти как я.