не удавалось, а с ним получалось выхватывать только фрагменты. Если я наводил резкость на одно полуразрушенное здание, то остальные развалины выпадали из поля зрения. Просветами среди обломков оказались улицы, заваленные грудами бетона и битого стекла, потерявшие прежний облик. Нужно было смотреть как минимум с вертолета, чтобы понять масштабы катастрофы. А вдруг за пределами Манхэттена дела обстоят еще хуже? Я постарался отогнать эту мысль.
Я навел бинокль на юг: небоскребы Эмпайрстейтбилдинг и Крайслербилдинг уцелели. Как обстояли дела с другими «визитками» НьюЙорка, отсюда видно не было, но наверняка выстояли и некоторые другие.
Коегде над городом виднелся дым. А на юге, в районе Нижнего Манхэттена, практически все небо было затянуто зловещей сизой гарью.
Не в силах больше рассматривать эти ужасные картинки, я отложил бинокль и пошел на южную смотровую платформу. Подходить к краю было страшно, даже несмотря на надежное стеклянное ограждение, поэтому я сел на пол и направил бинокль на север. Пришел Дейв.
– Похоже, уцелел только Вильямсбургский мост, правда, на нем полно машин и какихто обломков, но думаю, перейти по нему на ту сторону все же можно, – сказал он.
Я механически кивнул. Я рассматривал Центральный парк и окрестности: вид очень напоминал спокойный сельский пейзаж. Гудзон никуда не делся и привычно терялся на западе. В этой части города вообще, казалось, царило спокойствие.
– Вверх по течению ИстРивер есть мосты поменьше, они выходят на Вторую и Третью авеню, на Сто сорок пятую и еще на несколько улиц.
– И что, они не разрушены?
– Отсюда не видно. Я могу рассмотреть только часть Пятьдесят девятой улицы и мост Трайборо. С острова Рузвельта идет дым. Что творится на других улицах, отсюда не понять.
Какоето время мы сидели молча. Наверное, Дейв держался только потому, что ничего особо не прояснилось. Хорошо, что он сильный, что способен верить в лучшее. Если у него сдадут нервы, мы точно свихнемся.
– А там что за мост был? – спросил я, показывая на остатки висячего моста через Гудзон, от которого уцелели только начало и конец: середина рухнула в реку.
– Джорджа Вашингтона.
В восточной части Центрального парка поднялось в небо облачко дыма от взрыва, и тут же, как карточный домик, сложилось многоэтажное здание. С высоты оно казалось крохотным, но на самом деле это был жилой дом на два десятка этажей как минимум. Мы с Дейвом переглянулись. На месте дома осталось только облако пыли и дыма.