Бог наконец показал мне моего гуру.

Часом позже я шел по темным вриндаванским переулкам, горя желанием услышать последнюю лекцию Прабхупады. Повсюду, разгоняя предрассветную тишину, звонили храмовые колокола. Из каждого храма доносилось пение верующих. Торговцы открывали свои лавки. Придя на место, я сел на пол. Зал был полон учеников и гостей, которые негромко пели Маха-мантру под аккомпанемент глиняных барабанов и ручных тарелочек. Люди ежились от холода. Некоторые были одеты в шерстяные шапки и свитера, другие кутались в пледы. В помещении курились сладкие сандаловые благовония, но их сладость не могла перебить витавшей в воздухе горечи предстоящей разлуки: никому не хотелось, чтобы Шрила Прабхупада уезжал из Вриндавана.

Когда Шрила Прабхупада вошел в зал, киртан зазвучал было громче и быстрее, но резко оборвался, как только он сел на свое место на возвышении. Лучи восходящего солнца проникали в окна и заливали мягким светом его фигуру. Снаружи попугаи выводили свои рулады, и к этой птичьей симфонии добавился перезвон небольших латунных тарелочек, которыми Шрила Прабхупада стал отбивать ритм. Прикрыв глаза, он запел красивую молитву: «Джая Радха Мадхава Кунджабихари, Гопиджана-валлабха Гиривара-дхари». Он пел о любви между Богом и душами, предавшимися Богу, а я вслушивался в голос своего сердца. Любовь Шрилы Прабхупады к Богу побеждает меня.

Голос Шрилы Прабхупады вливался мне в уши и проникал в самое сердце. Я вдруг понял, что все события моей жизни вплоть до сегодняшнего дня предназначались только для того, чтобы подвести меня к этому моменту. В глубине сознания окрепла уверенность: да, Бог наконец показал мне моего гуру. Я почувствовал, как душа моя поднимается и кружится на огромной волне веры, а затем стремительно летит в океан благодарности. Такого со мной еще никогда не было. Радость затопила мое сердце.