Поражало, с какой простотой и легкостью он объяснял самые сложные философские истины.

К этому времени мои духовные поиски стали настолько интенсивными, что его слова о срочной необходимости восстановить нашу некогда утерянную любовь к Богу тронули меня до глубины души.

Ученики Прабхупады предложили, чтобы я поселился вместе с ними, но я вежливо отказался. Я предпочитал спать под деревьями на берегу Ямуны. Однако каждое утро, после омовения и медитации, я шел по пустынному Вриндавану, чтобы послушать его лекцию. Надо признаться, ученики Прабхупады производили на меня не самое лучшее впечатление. У многих из них были фотоаппараты и магнитофоны — вещи, которых я никогда не видел у садху. Однако меня все больше и больше очаровывали глубина познаний и удивительные человеческие качества Шрилы Прабхупады. Поражало, с какой простотой и легкостью он объяснял самые сложные философские истины. Каждое утро после лекции Шрила Прабхупада сам водил нас по Вриндавану. Мы приходили в места, где я уже бывал много раз, но в его присутствии у меня появлялись иные чувства и мысли, словно он открывал мне какой-то более глубокий пласт реальности. Когда он рассказывал историю того или иного места, я словно видел все, о чем он говорил. После обеда я, как правило, проводил в его комнате несколько часов, слушая, как он непринужденно беседует на разные темы со своими гостями. Я очень робел в его присутствии и сам не задавал никаких вопросов, но с радостью слушал все, о чем он говорил с посетителями.

Однажды, когда я сидел в комнате, вошел один из старших учеников Шрилы Прабхупады и со строгим видом направился ко мне. «Здесь имеют право находиться только гости, — сказал он. — Пожалуйста, на выход. Все вайшнавы сейчас заняты каким-то служением. Нечего бездельничать». Хотя я, в отличие от учеников Прабхупады, носил длинные волосы, я оказался единственным западным человеком в комнате. Очевидно, что меня приняли за своего.