Переписка, воспоминания , дневники. Часть 13.
Воспоминания А.В. Никитенко"Из Дневника"
31. Сегодня был у министра. Он очень занят крошением громких воплей по случаю смерти Пушкина. Он, между прочим, недоволен пышною похвалою, напечатанною в "Литературных прибавлениях к "Русскому инвалиду" И так, Уваров и мёртвому Пушкину не может простить"Выздоровления Лукулла".
Сию минуту получил предписание председателя цензурного комитета не позволять ничего печатать о Пушкине, не представив сначала статьи ему или министру.
Завтра похороны. Я получил билет.
Февраль 1 . Похороны Пушкина. Это были действительно народные похороны. Все, что сколько-нибудь читает и мыслит в Петербурге, -все стеклось к церкви, где отпевали поэта. Это происходило в Конюшенной. Площадь была усеяна экипажами и публикою, но среди последней- ни одного тулупа или зипуна. Церковь была полна знатью.Весь дипломатический корпус присутствовал. Впускали в церковь только тех, которые были в мундирах или с билетом. На всех лицах лежала печаль - по крайней мере, наружная. Возле меня стояли : Розен, Карлгоф,Кукольник и Плетнёв. Я прощался с Пушкиным:" И был странен тихий мир его чела". Впрочем , лицо уже значительно изменилось: его успело коснуться разрушение. Мы вышли из церкви с Кукольником.
- Утешительно по крайней мере что мы всё-таки продвинулись в вперёд, - сказал он, указывая на толпу, пришедшую поклониться праху одного из лучших своих сынов.
Ободовский (Платон) упал ко мне на грудь, рыдая, как дитя.
Тут же, по обыкновению, были и нелепейшие распоряжения. Народ обманули: сказали, что Пушкина будут отпевать в Исаакиевском соборе, - так было означено и на билетах, а между тем тело было из квартиры вынесено ночью, тайком, и поставлено в Конюшенной церкви. В университете получено строгое предписание, чтобы студенты присутствовали на лекциях. Я не удержался и выразил попечителю своё прискорбие по этому поводу. Русские не могут оплакивать своего согражданина, сделавшего им честь своим существованием! Иностранцы приходили поклониться поэту в гробу, а профессорам университета и русскому юношеству это воспрещено. Они тайком, как воры, должны были прокрадываться к нему.
попечитель мне сказал, что студентам лучше не быть на похоронах: они могли бы собраться в корпорации, нести гроб Пушкина - могли бы "пересолить" как он выразился.
Греч получил строгий выговор от Бенкендорфа за слова, напечатанные в "Северной пчеле": " Россия обязана Пушкину благодарностью за 22-летние заслуги его на поприще словесности".
Краевский, редактор "Литературных прибавлений к "Русскому инвалиду", тоже имел неприятности за несколько строк, напечатанных в похвалу поэту.
Я получил приказание вымарать совсем несколько таких же строк, на значившихся для "Библиотеки для чтения"
И всё это делалось среди всеобщего участия к умершему, среди всеобщего глубокого сожаления. Боялись - но чего?
Церемония кончилась в половине первого. Я поехал на лекцию. Но вместо очередной лекции я читал студентам о заслугах Пушкина. Будь что будет!
12. (...) Дня через три после отпевания Пушкина увезли тайком в его деревню. Жена моя возвращалась из Могилёва и на одной станции неподалёку от Петербурга увидела простую телегу, на телеге солому, под соломой гроб, обёрнутый рогожею. Три жандарма суетились на почтовом дворе, хлопотали о том, чтобы скорее перепрячь курьерских лошадей и скакать дальше с гробом.
-Что это такое?- спросила моя жена у одного из находившихся здесь крестьян.
- а бог его знает что! Вишь, какой-то Пушкин убит - и его мчат на почтовой рогоже и соломе, прости Господи - как собаку.
Мера запрещения относительно того, чтобы о Пушкине ничего не писать, продолжается. Это очень волнует умы.
Автор абсолютно прав - "Это волнует умы." последняя строка действительно заставляет задуматься над тем, что описал автор этого дневника будучи очевидцем и свидетелем событий столь волнующие умы.
Начать я думаю следует сначала, как в анекдоте про быков - молодого и старого- торопиться не будем ...
А.В. Никитенко пишет, что 31 января он был у министра.
Похороны Пушкина состоялись 1 февраля. А дуэль состоялась 27 января - то есть прошло 4 дня.. Из записи в книге С.ПЕТЕРБУРГСКОЙ ЦЕРКВИ СПАСА НЕРУКОТВОРНОГО ОБРАЗА, ЧТО ПРИ ГЛАВНЫХ КОНЮШНЯХ , что Александр Сергеевич Пушкин 36 лет скончался от раны 1 числа февраля. Никитенко отмечает , что лицо Пушкина значительно изменилось, то есть слишком были заметны разложения . Как такое могло произойти, его что специально держали у печки и даже не пытались хоть немного загримировать всё тоже разложение? Всего-то 4 дня при холодном январе!
Вот так поворот. Если Вы помните то в прошлый раз сложилось странное недоумение по поводу не стыковки возраста погибшего поэта - из записи в книге ему 36 лет, а в записи из ПОСЛУЖНОГО СПИСКА он записан как 38 лет отроду. Мистификация, оплошность - что это?
Вопрос почему его записывают в книге С, ПЕТЕРБУРГСКОЙ ЦЕРКВИ заметьте, что при ГЛАВНЫХ КОНЮШНЯХ а не в ИСААКИЕВСКОМ СОБОРЕ.
Автор дневника пишет , что Пушкина после отпевания только через 3 дня увезли в деревню. Опять вопрос почему так долго ждали и зачем требовалось это время. Ещё больше вопросов возникает после того как жена Никитенко 12 числа, то бишь февраля видела на станции неподалёку от Петербурга , как везли гроб с телом Пушкина. и опять не стыковка во времени, если принять во внимание, что тело увезли через 3 дня после отпевания получается 4 числа они выехали но к сожалению автор не сообщил нам на какой именно станции его жена видела телегу с гробом в со провождении трёх жандармов, но можно предположить, что время пути от Петербурга до станции не могло измеряться в 8 днях. Слова крестьянина , о том , что мчат на почтовых в рогоже и соломе, как собаку, характеризуют тех кто занимался похоронами , как людей явно не уважающих Пушкина и не признающего его как дворянина, да даже похоже так и крестьян -то не хоронили. Вопрос остался - зачем так долго держали тело Пушкина?
Продолжение следует...
