Ловушку ставили я, Лин и Рес, – пояснил Аниас. – Этот отступник схватил меня в городе

Ловушку ставили я, Лин и Рес, – пояснил Аниас. – Этот отступник схватил меня в городе, я и опомниться не успел, как здесь оказались. Он требовал от меня личину.

– Что требовал? – не сообразила я.

– Заклинание доступа на территорию академии, – пояснил Ташши, – оно у каждого студента свое.

– От нас ничего не требовали, – задумчиво сказала я.

– У вас нет магии, – объяснил Инар.

– Зато у нас есть чай… и торт… – мечтательно произнесла я и провалилась во что-то темное.

* * *

– Дура! Идиотка! Ведьма косорукая!

Это кто ж меня так радостно-то? Открываю глаза и вижу злую мордочку Варвары.

– Ты чем думала вообще? – шипит демон.

– С возвращением, – радостно прошептала я, говорить почему-то было сложно.

– Ссспасибо, – прошипела Варя, глядя на меня красными очами. – Устроила ты мне возвращеньице: живот от боли крутит, внизу все мокро и кровью воняет, чей-то язык во рту болтается! Сказка, а не возвращение!

– А язык чей был? – не поняла я.

– Мага какого-то… синяк ему к лицу, наверное… – демон задумался, потом обо мне вспомнил. – И хватило же мозгов, а?

А я себе картинку представила: сидит Варвара, ну или стоит, с парнем целуется и явно в первый раз, где ж нам раньше-то было, и тут опа! – демон вернулся в тело Вари. И ошалелый от неожиданности маг получает в глаз. Бедный парень, да и демона жалко.

В этот момент появилась тетя Матрена. Она важно шла, неся поднос с бульоном и пюре.

– Вот и очнулась, вот и славно, – приговаривала домовая, – а мы уж распереживались все. Ректор, почитай, каждый час заглядывал. Главный тоже приходил, тебя проверил, сказал оставить отсыпаться. Василены Владимировны не было, ей поведать боятся, а чаще всех Ташшинька заходил.

Проговаривая все это, домовая залезла на стул и взгромоздила поднос на взявшуюся откуда-то тут тумбочку.

– Ты откушай, краса ненаглядная, – пропела тетя Матрена, и я вдруг поняла, что бульоном давиться буду. А домовиха продолжает: – Красота ты моя, умертвие и то живее выглядит! – я нервно сглотнула. – А глаза-то твои меркнут в сравнении с синяками, что под оными! А губы-то тоже синие… а кожа серая… И шо ты, моя милая, глазами клипаешь, уж я тебе спуску не дам, дура ты самонадеянная!

Ой, если тетя Матрена до еды ругается, это