Я веду тебя к одному редчайшему святому, великому знатоку писаний.

Мы шли по лесным песчаным тропам. Сняв пилотку со своих аккуратно причесанных седых волос, старик сказал: «Я веду тебя к одному редчайшему святому, великому знатоку писаний. Он неизвестен широкой публике, но все духовно возвышенные люди в этих местах почитают его. Смею предположить, что по-английски вы назвали бы его „святым среди святых"».

Мы вышли к плоскому камню, служившему мостом через открытую сточную канаву. Густая черная жижа стоков пузырилась и булькала под нами. Задыхаясь от зловония, я осторожно переправился на другую сторону. В этот самый момент семейство свиней кубарем скатилось в канаву. Радостно похрюкивая и с жадностью поглощая смердящий черный нектар, они не могли нарадоваться своей удаче. По их мордам стекали фекалии, и они фыркали от удовольствия.

Спустя всего несколько минут мы оказались в раю — среди зеленых деревьев, душистых цветов, жужжащих пчел и разноголосых птиц. Пройдя еще немного, мы свернули в какой-то дворик, где стоял маленький кутир — место для поклонения. «Пожалуйста, проходи», — сказал мой провожатый и взял меня за руку. Внутри на деревянном настиле сидел садху. Голова и лицо его были чисто выбриты. К этому времени я уже знал, что обритая голова символизирует стремление жить жизнью, свободной от корыстных желаний. На затылке был оставлен маленький пучок волос — знак преданности и покорности Богу. Мне сказали, что ему уже за восемьдесят. Мягко улыбнувшись, он поднес сложенные ладони ко лбу, приветствуя меня, и склонил голову: «Добро пожаловать в нашу семью». Это был Вишакха Шаран Баба.