Среди обычных людей подобная мелочь осталась бы, незамеченной.

«А что я такого сделал?» — ответил я, не зная, что и думать.

«Вчера, когда мы позировали, ты притворился, что фотографируешь нас. Это называется двуличием. Не стыдно так нас оскорблять?»

Я бросился к Джаганнатху просить прощения, но он ничего не ответил. На следующий день я опять стал умолять его простить мою глупость. Он посмотрел мне в глаза долгим грустным взглядом: «Ты служишь Кришне, — сказал он. — Как можешь ты столь неуважительно относиться к другому человеку? Разве ты не знаешь, что Господь Чайтанья учил нас быть кротким и смиренным, как травинка, и оказывать почтение другим? Двуличие — ужасная болезнь». На его глазах выступили слезы, и он отвернулся. Глядя вверх, он продолжал: «Я доверял тебе как вайшнаву, но ты обманул мои ожидания. Потому я и плачу. Я плачу по тебе, друг мой, потому что ты знаешь так мало. Настоящий вайшнав никогда не поступает с другими так подло».

Он обнял меня, а затем ушел.

Кляня себя за вероломство, я побрел к реке, стараясь разобраться в том, что произошло.

Среди обычных людей подобная мелочь осталась бы, незамеченной. Но у вайшнавов превыше всего ценятся честность и мягкое сердце. Не так-то просто освоить культуру преданности, но благодаря ей поле нашего сердца становится плодородным, и семя настоящей любви дает на нем свои всходы.

Более двух месяцев я провел в приятном обществе Асима, Кришнадаса Бабаджи и Бон Махараджа. Бон Махарадж больше не заводил разговора о посвящении, однако в ашраме жил один монах, которого сильно задел мой отказ принять посвящение у его гуру.