Я закончил рассказ, а он лишь кивнул.

Я закончил рассказ, а он лишь кивнул и спросил:

— Вы не рассмотрели его?

Я покачал головой.

— Было темно.

— Он ограбил вас?

— Не знаю.

— У вас был с собой бумажник?

Я решил, что тут надо ответить утвердительно.

— Так, когда вас доставили сюда, при вас его не было. Видимо, он прихватил ваши денежки с собой.

— Должно быть, так, — не стал возражать я.

— Вы меня совсем не помните?

— Нет, а что, мы встречались?

— Когда вас привезли, мне почудилось что-то знакомое. Вначале этим все и ограничилось.

— Ну, и? — поинтересовался я.

— Во что вы были одеты? Какая-то военная форма?

— Там это был последний крик моды. Так вы утверждаете, что вроде бы где-то видели меня?

— Да, — подтвердил он. — А где это «там»? Откуда вы приехали? Где были?

— Я много путешествую. Вы мне собирались что-то сказать?

— Да. Клиника у нас маленькая, и несколько лет назад один проныра-торговец уговорил директоров приобрести компьютер для записи и хранения историй болезней. Если бы население в округе росло и клиника расширялась, то игра бы стоила свеч. Но ничего подобного не произошло, а компьютер стоит недешево. Из-за него наши клерки совсем обленились. Старые истории, даже для отделения неотложной помощи, не выбрасываются, как раньше. Места хватает. Когда мистер Рот назвал ваше имя, я, как всегда в таких случаях, стал проверять, нет ли ваших старых историй болезней. Кое-что я обнаружил и вспомнил, где видел вас. В ту ночь, семь лет назад, когда вы угодили в автокатастрофу, я дежурил в отделении неотложной помощи. Я вспомнил, что делал вам операцию, и что был уверен, что вы не выживете. Но вы меня удивили. Нет даже шрамов, которые просто не могли не остаться. Все великолепно зажило.

— Спасибо, вашими заботами…

— Сколько вам лет? Это для истории болезни.

— Тридцать шесть, — ответил я. Самая безопасная цифра.

Он сделал запись в папке, которую держал на коленях.

— Знаете, если уж я принялся за воспоминания, то готов поклясться, что семь лет назад вы выглядели точно также.

— Здоровый образ жизни.

— Вы знаете свою группу крови?

— Она у меня очень редкая. Но, на практике, можно считать, что вторая. Резус положительный. Мне можно вливать любую, только мою никому не вливайте.

Он понимающе кивнул.

— Вы понимаете, что ваш случай требует специального исследования?

— Догадываюсь.

— Я просто думал, не беспокоит ли вас это.

— Спасибо. Значит, в ту ночь вы дежурили и залатали меня? Интересно. Вы помните еще что-нибудь?

— Что вы имеете в виду?

— Обстоятельства, при которых я тогда поступил к вам. У меня провал памяти. Не помню ни катастрофы, ни что было потом. Память вернулась уже после того, как меня перевели в Гринвуд. Не припомните, как меня привезли?

Как раз в тот момент, когда я решил, что у него одно и то же выражение лица на все случаи жизни, Рейли поморщился.

— Мы высылали машину, — ответил он.

— Почему? Кто сообщил о катастрофе? Как?

— Понимаю. Скорую вызвала полиция. Если память мне не изменяет, кто-то видел, как все произошло, и сообщил в участок. Они по радио связались с бывшей поблизости патрульной машиной и те помчались к озеру, удостоверились, что сообщение не ложное, оказали вам первую помощь и вызвали нас. Вот и все.

— А кто звонил в полицию, неизвестно?