мумифицированные трупы, гипсовые маски, иногда очень точно передающие облик умершего, остатки деревянных луков, деревянную и глиняную посуду и т. д. На связи с Китаем указывают куклы в одеждах из шелка, берестяные сосуды, обтянутые китайским шёлком ханьского времени. Наряду с могилами таштыкского типа продолжали существовать каменные курганы с трупосожжением, бревенчатыми камерами, коллективными захоронениями (до 60 человек) и памятниками звериного стиля. Строителями этих курганов были скотоводы-полукочевники, разводившие лошадей, овец, коров и жившие бок о бок с населением, оставившим таштыкские могилы.
[Картинка: img_372.jpeg]
Погребальная маска мужчины из Таштыкских курганов близ Минусинска. III в. до н. э. — II в. н. э.
Как и на Алтае, европеоиды на Енисее начинают вытесняться монголоидами и постепенно смешиваются с ними. На смену европеоидным динлинам появляются монголоидные кыргызы, которых китайцы называли хягас, или хакаса, откуда идёт и современное наименование хакасов, до сих пор обитающих в окрестностях Минусинска. Впервые хакасы упоминаются около 100 г. до н. э. Сыма Цянем, который их локализует на Енисее рядом с динлинами. В дальнейшем хакасы частично оттесняют динлинов на север и северо-запад, частично смешиваются с ними, на что указывают прежде всего погребальные маски, дающие европеоидный, монголоидный и смешанный антропологические типы, а также преемственность погребальных обрядов.
Хакасы, подчинившие себе динлинов, образовали по верхнему течению Енисея, включая и Туву, племенной союз. Быстрыми темпами идёт разложение первобытно-общинного строя, подготовляется возникновение государства хакасов, которое окончательно складывается в VI в.
В Забайкалье в III—II вв. культура плиточных могил переходит постепенно в гуннскую, которая продолжает существовать здесь и в первые века нашей эры и которая охарактеризована выше в связи с историей Центральной Азии.
Племена Дальнего Востока
Побережье Японского моря к северу от Кореи продолжали населять «люди раковинных куч». Около начала нашей эры они стали называться илоу (от маньчжурского еру — нора, пещера, откуда «илоу» — «жители пещер», или «обитатели землянок»). Основу их хозяйств составляли земледелие и скотоводство, хотя большую роль продолжали играть охота и рыбная ловля. Они сеяли пять видов хлебных злаков, разводили коров, лошадей и особенно свиней. Илоу добывали в своей стране яшму и охотились на соболей; в Китае были даже специально известны «илоуские соболя». Илоу жили в горах и лесах в землянках, в которые спускались по лестнице, летом ходили почти голые, зимой же одевались в шкуры животных и покрывали тело свиным жиром для защиты от ветра и мороза (аналогичный обычай известен у эвенков). Основное оружие составляли лук и стрелы с каменными наконечниками, которые смазывались ядом. По-видимому, этим илоу, упоминаемым в китайских источниках, принадлежат остатки древних поселений на Амуре.
Потомками древних жителей долины Амура были племена мохэ, которые известны из более поздних китайских источников. Мохэ состояли из семи племён. Они знали земледелие и скотоводство, сеяли рис, просо и пшеницу, разводили лошадей и свиней, добывали соль, гнали водку из риса, были знакомы с металлом. Мохэ вели деятельную торговлю скорейцами и китайцами, продавали им речной жемчуг, женьшень, соболей и кречетов, покупали у них металлические вещи, посуду, материи. Со временем в стране мохэ появляются и китайские колонисты. В V в. Китай начинают посещать посольства мохэ, вслед за тем часть их подчиняется Китаю. Племенная знать поддерживала господство Китая. Правители отдельных племён вводят подати и устанавливают податные округа. Жители побуждались к выполнению повинностей символической посылкой стрелы с тремя зарубками — факт, показывающий, что письменности у мохэ ещё не было. Но и в среде мохэ постепенно складываются предпосылки для образования государства. В бассейне Уссури и по нижнему течению Амура жили более отсталые племена мохэ.
Далее начинались области, уже неизвестные китайцам. Сахалин, Курильские острова и северную часть Японских (особенно остров Иедзо-Хоккайдо) заселяли айны, которые и до сих пор составляют часть населения этих местностей. Айны являются наиболее яркими представителями курильской малой расы, представлявшей собой смешение местного монголоидного населения с австралоидами, проникшими с островов, расположенных на юго-востоке Азии.
В первые века нашей эры айны находились на стадии развитого неолита. Они пользовались каменными полированными топорами, мотыгами из сланца, грубыми глиняными горшками, сделанными от руки. Главными занятиями были охота и рыболовство, но им было известно и разведение проса. Из домашних животных айны знали только собаку. Летом они жили в круглых хижинах, зимой — в землянках. Жилища располагались скученно и укреплялись особыми валами, которые свидетельствуют о том, что уже имели место военные столкновения. Рядом с айнами и вперемежку с ними обитали нивхи (гиляки); они имели сходную с ними культуру, но отличались по антропологическому типу (более монголоидному) и языку.
Население Камчатки жило в это время ещё в условиях неолитического быта. Судя по поздним данным, юг Камчатки населяли ительмены («камчадалы»), север — нымыланы (коряки). Орудия делались ими из камня, в том числе из обсидиана, шлифовались и ретушировались. Из камня делались также грузила для сетей и лампы-жирники, которыми освещались полуподземные помещения. Множество мелких вещей (наконечники стрел и гарпунов, части собачьей упряжи и т. д.) делалось из кости. Посуда изготовлялась из глины и дерева. Пищу варили в деревянных сосудах, опуская в них раскалённые камни. В материальной культуре есть кое-что общее с культурой айнов. Металлические (медные и железные) предметы попадали сюда главным образом через айнов. Владелец куска железа помещал его перед своим жилищем, как зримое свидетельство богатства. Население жилопервобытно-общинным строем, обмен с соседями был случайным.
На севере Камчатки древние поселения окружались круглыми валами в виде сплошного кольца, причём землянки также имели круглую форму, как у позднейших нымыланов. Население находилось на уровне позднего неолита. Большое значение приобрела здесь обработка кости, из которой делались наконечники стрел, крючки, ножи, ложки, лопаты,мотыги, полозья и другие части саней. Керамика имеет черты сходства с керамикой Прибайкалья и долины Амура. Люди жили оседло, занимались охотой и рыболовством, спорадически промышляли морского зверя.
Поздненеолитические памятники представляют собой переход от неолита к так называемой пунукской стадии. Культура этой стадии имеет много общего с культурой племён Камчатки и Сахалина (подземные жилища, связанные с ними лампы-жирники, грубая керамика, езда на собаках), но к этому времени повышается общее материальное благосостояние населения: расширяется охота на китов, увеличиваются размеры жилищ. Позднее появляются отдельные железные предметы и укреплённые поселения. У современных чукчей сохранились ещё легенды, связанные с этими памятниками, которые они считают принадлежащими своим предкам.
К западу от Чукотки и устья Колымы существовала культура, родственная описанной выше.
К I тысячелетию относятся остатки оседлого поселения зверобоев на полуострове Ямал, пользовавшихся орудиями из камня и кости, но уже знакомых и с металлами.
Около г. Салехарда обнаружены стоянки более отсталых племён охотников и собирателей, живших, однако, оседло и знавших гончарное ремесло.
Выше по Оби, близ Сургута, открыты могильники, свидетельствующие о знании населением этих мест металлов и зачатках у него имущественного неравенства. Предметы искусства указывают на связи с культурой степных кочевников («скифские» вещи).* * *
Возникновение мировой Римской империи внесло значительные перемены в положение рабовладельческих стран Средиземноморья. Если на протяжении нескольких веков между эллинистическими государствами шла ожесточённая, кровопролитная и, в конечном счёте, безрезультатная борьба за преобладание друг над другом, то теперь установилось безраздельное господство рабовладельческого Рима — воцарился «римский мир» (Pax romana).
«Римский мир» отнюдь не был миром между угнетателем и угнетённым, между господином и рабом, между богачом и бедняком. Он не был и миром между Римом и покорёнными им народами. Это был мир лишь между римскими завоевателями и правящими верхами включённых в состав империи стран. Рим не мог удержать своих завоеваний без опоры на имущие классы покорённых государств, также как эти классы, особенно в старых рабовладельческих обществах, раздиравшихся острейшими социальными противоречиями, не могли сохранить своё господствующее положение без военной силы могущественной империи. Так возник союз рабовладельцев Средиземноморья, объединившихся для совместной эксплуатации и угнетения народов, для грабительских войн за пределами империи, для подавления всяких форм протеста в пределах самой империи.
Соотношение сил внутри этого союза не оставалось неизменным на протяжении пяти веков существования Римской империи. Если вначале преобладают италийские рабовладельцы, то затем, по мере возрастания экономического веса провинций и упадка рабовладельческого хозяйства Италии, в управлении империей всё большую роль начинает играть провинциальная знать. Крайне неустойчивое и постоянно нарушавшееся равновесие сил устанавливалось в кровавой, ожесточённой борьбе, взаимном истреблении отдельных группировок господствующего класса. Расплачивались же за всё народные массы, чьё недовольство нередко использовали боровшиеся между собой клики рабовладельцев. В эту борьбу втягивалась и племенная знать западных провинций (Галлии, Испании, Британии, Африки), часть которой длительное время была враждебна по отношению к римскому владычеству и нередко оказывалась во главе антиримских народных движений.
Установление мирового господства Рима сопровождалось распространением рабовладельческих отношений в небывалых до того масштабах. В западных провинциях, где римляне застали начальную стадию формирования классового общества, римское завоевание ускорило процесс разложения общины, а в ряде областей привело к её исчезновению, к экспроприации крестьян, широкому распространению рабовладельческих хозяйств и тесно связанных с ними городов. В восточных провинциях — бывших эллинистических государствах — картина была несколько иной. Римское господство не внесло существенных изменений в их социально-экономический строй, лишь укрепив и расширив элементы частной собственности на землю, а вместе с тем расширив и сферу применения рабского труда.
Но в то самое время, когда Римская империя достигла апогея своего могущества и расцвета, выступили наружу первые признаки упадка, исподволь назревавшего в её недрах. Незаинтересованность рабов в труде ставила очень узкие пределы развитию производительных сил. Всё большие массы свободных вытеснялись из производства, обращались в люмпен-пролетариат, полностью или частично содержавшийся за счёт труда рабов. Эксплуатация рабов становилась более интенсивной, противоречия между рабами ирабовладельцами углублялись, система массового применения труда рабов, особенно в крупных хозяйствах — латифундиях, становилась всё более невыгодной и опасной. Поэтому началось дробление крупных владений, на мелкие участки и передача их в аренду либо свободным, либо рабам. Так возникают и развиваются в Римской империи колонатные отношения — важнейший симптом кризиса рабовладельческого способа производства.
В это же самое время растёт и новая грозная для Рима сила — союзы свободных племён, складывающиеся на периферии рабовладельческой империи. Всё больше и больше усиливается их напор на границы Римской державы. Под