Ехать в роддом было не страшно. Наслушавшись рассказов подруг о родах, я была уверена, что у меня всё произойдёт так же легко и просто, как у них. Схватки начались ближе к вечеру. Я бодрилась, вспоминая, что нужно сидеть дома и ждать до последнего.
В полночь приехала скорая. Разноцветные мигалки меня не пугали, а наоборот - разжигали любопытство: что же будет дальше? В роддоме, проведя необходимые процедуры, меня разместили на кушетке в предродовой и ушли. Через пару часов врач вернулся и проколол пузырь. Схватки усилились, каждая новая как будто бы разрывала меня изнутри.
Отбросив стеснения, я орала, как резаная. Доктора подходили, что-то кололи, ставили капельницу, но это не помогало. Молодая акушерка, бегло осматривая, уверяла, что до родов ещё далеко и снова уходила по своим делам. «Помру, наверно», — думала я, с тоской поглядывая на икону, висевшую на стене палаты, и, теряя остатки самообладания, пыталась молиться...
«Боженька, помоги, спаси. Прости грехи мои тяжкие, дай только моему ребёночку родиться. Я буду хорошей, доброй, только помоги», — как ребёнок малый молила я икону Богоматери, с сочувствием и скорбью смотрящей прямо мне в глаза. «Что же ты кричишь?» — отрезвил меня вопрос незнакомой докторши. «Все рожают, и ты родишь». А потом задумчиво так протянула:
«В старину так только княгинюшки рожали. Молились на иконы, а один раз Богоматерь заплакала, когда у княгини Ольги ребёнок мертворожденный родился».
«Я здесь уже 12 часов» — простонала я ей в ответ. «Сколько?!» — удивилась врач, глаза её расширились от удивления, задумчивость враз испарилась. И началось: забегали медсёстры, засуетились акушерки... Казалось, вокруг меня собрался весь персонал отделения. Через полчаса всё закончилось. Но крик ребёнка раздался не сразу. Минуты казались часами, страх охватывал меня с новой силой. «Матерь Божья, пусть он только будет живой» — молила я… и видимо кто-то там, на небесах, услышал. Тихий звук, похожий на пиликанье сверчка, показался мне трубным гласом. «Он жив! Слава Богу, откачали!».
Потом я два дня ревела в палате, пока счастливые соседки по палате кормили своих малышей. Моего не приносили. Только раз в сутки разрешали взглянуть, как он спит в кювезе, обмотанный капельницами. И говорили, что с кормлением будут проблемы, потому что малыш плохо ест смесь. А я упрямо сцеживалась каждые три часа, за что соседки прозвали Молочной Фабрикой. Молока у меня было много, несмотря на грудь, размером в «три копейки». Я не обижалась, просто хотела сохранить для своего так тяжело мне давшегося малыша самое необходимое. В день выписки он первый раз улыбнулся, и я поняла: больше никогда не допущу, чтобы нас разлучали. Сделаю всё, чтобы мы были счастливы вместе!
Прошли годы… У меня растёт замечательный сын, Алёшка 5 лет, на подходе доченька Олечка. А дева Мария теперь смотрит на меня печальными глазами с иконостаса в моей комнате. Я верю, — она помогла мне спасти Алёшку, как тем княгинюшкам, которые тоже ей молились. Вот такая моя история о родах. Добра вам, счастья и любви.