Она опустилась на колени перед гробом

Она внезапно сделала несколько суетливых мелких шажков и,  не стесняясь переминавшихся с ноги на ногу солдат и Бежецкого, опустилась на колени перед гробом. Сухие, морщинистые, но все равно очень красивые руки нежно гладили покрытый ледяной испариной металл, губы беззвучно шевелились, а по лицу текли слезы.
–  Он успел докурить папиросу лишь до половины,  –  хотел и не мог остановиться Саша. Чужие мертвые слова, твердея на глазах, текли у него с языка и свинцовыми кругляшами,  похожими на старинные пули,  падали наземь. – Снайпер. Сидел на крыше соседнего дома. Всего один выстрел. В голову. Он умер мгновенно, еще стоя на ногах...
Ольга Алексеевна рухнула на гроб и зарыдала, прижимаясь к ледяному металлу всем телом...
* * *
–  Приидите,  последнее целование дадим,  братие,  умершему,
благодаряще Бога...
Осенний ветер рвал и трепал одеяние юного священника,  читающего
последнюю молитву над гробом  –  уже не цинковым безликим ящиком,  а вполне пристойной домовиной,  присущей тому обществу,  которому принадлежал при жизни покойный:  черное полированное дерево,  строгие серебряные украшения по углам... Казалось, что над его хрупкой фигурой реют мятежные черные крылья,  а молитвенник с рвущимися на волю страницами слуга Божий был вынужден держать обеими руками.
Погода с утра не задалась:  то начинался снег,  колючий и сухой,  как мелкие хлебные крошки,  то проглядывало солнце,  чтобы,  ужаснувшись, закутаться в тяжелые серые тучи,  пылящие снежной крупой,  как пожилой чиновник – перхотью.